Адель Эшуорт - Герцог-грешник

– Извини, – выдохнул он еле слышно. – Я так виноват перед тобой...

Он сидел рядом с ней довольно долго, не двигаясь, посреди царившей в спальне мертвой тишины, не замечая стука дождя за окном, пока наконец усталость не одолела его. Уилл встал, подошел к гардеробу, где нашел чистую рубашку и сухие брюки. Переодевшись, он придвинул к кровати свое любимое кресло-качалку с подушками и, опустившись в него, склонил усталую голову на скрещенные руки.

Ровное дыхание Вивьен успокоило его, заставило расслабиться, и вскоре он уснул.

Его разбудил громкий стук в дверь. Уилл торопливо выпрямился, какое-то мгновение не понимая, где он и который сейчас час. Когда стук повторился, он взглянул на мирно спящую Вивьен, и на него разом нахлынули воспоминания обо всех необычных событиях последних дней. В дверь снова постучали.

Поднявшись с кресла-качалки, он негромко, чтобы не разбудить спящую, произнес:

– Войдите.

В комнату вошел Уилсон. Мельком взглянув на лежащую на кровати Вивьен, он деликатно отвел взгляд. Как ни странно, в этот момент герцогу пришло в голову, что Уилсон – прекрасный слуга, верный и надежный.

– Прибыл доктор Брейтуэйт, ваша светлость, – сообщил Уилсон, выпрямившись и держа руки за спиной.

Уилл провел ладонью по лицу.

– Хорошо, пришли его сюда.

– Да, сэр.

– И еще разожги камин и прикажи убрать ванну. – Только теперь герцог почувствовал холодную промозглость комнаты и обратил внимание на непрекращающийся дождь за окном.

– Что-нибудь еще, сэр?

Неожиданно Уилл вспомнил, что явился домой не один.

– Где Колин и Сэм?

– Его светлость герцог Ньюарк удалился в голубую комнату, а его светлость герцог Дарем устроился в зеленом салоне. Оба хорошо поели и теперь, по-видимому, отдыхают.

Уилл кивнул:

– Понятно. Который сейчас час?

– Почти половина двенадцатого, ваша светлость. Господи, сколько же он спал?

– Спасибо, Уилсон. Пока это все.

Слуга поклонился и покинул комнату, а Уилл снова взглянул на Вивьен: она по-прежнему дышала глубоко и ровно, но ему показалось, что цвет ее лица немного изменился к лучшему.

Снова раздался стук в дверь, и Уилсон, войдя, объявил о приходе доктора, а затем подошел к камину, чтобы развести огонь.

Доктор Гилмор Брейтуэйт, с трудом протискиваясь в дверь, вошел следом. Хотя на его лице постоянно играла улыбка, взгляды окружающих в первую очередь притягивали завитые нафабренные усы.

При этом доктор не был фатом и большую часть времени проводил в Пензансе с женой и детьми. Он практиковал весьма скромно и вел спокойную домашнюю жизнь, но тем не менее его считали лучшим хирургом в Корнуолле.

– Добрый день, ваша светлость, – весело поздоровался Брейтуэйт, как только Уилсон удалился, закрыв за собой дверь. – Мне сказали, вам требуется моя помощь.

– Да, доктор, и пациент перед вами – это миссис Раэль-Ламонт. Она... – Он запнулся. – С ней произошел несчастный случай...

– И как долго она без сознания? – Взгляд доктора сразу стал серьезным. Он быстро направился к постели, сжимая в руках саквояж.

– Около восемнадцати часов.

Доктор поставил чемоданчик на покрывало.

– Ее рвало? – спросил он, касаясь лица Вивьен тыльной стороной ладони.

– Да, один раз.

Доктор кивнул.

– Сколько ей лет?

– Полагаю, тридцать пять.

– М-да.

Пока доктор осматривал Вивьен, в комнате царила тишина. Уилл был так взволнован, что не мог спокойно наблюдать за происходящим; подойдя к камину, он бездумно смотрел на красно-голубые угли, пытаясь успокоиться.

Только когда доктор с легким щелчком закрыл саквояж, Уилл обернулся и, сжав руки за спиной, пристально посмотрел на него.

– Она не должна умереть! – Его голос прозвучал непривычно громко в тишине комнаты.

Доктор, вздохнув, опустил закатанные рукава льняной рубашки и кашлянул.

– Сэр, рана ужасная, и я не поручусь за исход лечения. Последствия таких травм, – он покачал головой, – к сожалению, непредсказуемы.

На щеках Уилла заиграли желваки.

– То есть вы ничем не можете помочь ей?

– Я говорю только, – Брейтуэйт снова вздохнул и потрогал свои усы, – что каждое исцеление зависит от пациента. Физически пациентка сильная и здоровая, и я бы предположил следующее: скорее всего она через некоторое время придет в себя. Если же нет, здесь ни вы, ни я ничего не сможем сделать. Пробуждение, вероятно, произойдет через несколько часов, а пока вы должны позаботиться, чтобы ей было удобно и тепло.

Уилл судорожно сглотнул.

– Я все сделаю.

Брейтуэйт склонил голову набок.

– Извините, ваша светлость, но я не могу сделать большего; излечение мозга – тонкое и далеко не изученное дело. Обнадеживает лишь то, что у нее огромная шишка на голове. Это означает, что опухоль снаружи и на мозг оказывается меньшее давление. Когда она очнется, первые два дня я давал бы ей только бульон, чай и тосты. Больная может не хотеть есть, но ей необходимо поддерживать силы. Несколько дней у нее будут сильные головные боли, и я предложил бы настойку опиума, чтобы облегчить боль, но не давайте его слишком много, так как она опять может впасть в кому. Чтобы поправиться, ей нужно больше спать, но не столь глубоким сном, чтобы ее нельзя было разбудить.

– Это такой сон, как сейчас? – уточнил герцог.

– Да.

После продолжительного молчания Уилл резко выпрямился и кивнул гостю:

– Благодарю вас за откровенность, доктор.

Брейтуэйт ободряюще улыбнулся и подкрутил кончик уса.

– Если я вам понадоблюсь, сэр, пришлите за мной.

– Благодарю.

Доктор, щелкнув каблуками, подхватил свой чемоданчик и направился к двери. Открыв ее, он оглянулся.

– Желаю вам всего доброго, вам и вашей пациентке, ваша светлость. – С этими словами доктор вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Сидя перед камином, Уилл неподвижно смотрел на персидский ковер под ногами. Он совершенно ничего не чувствовал – ни надежды, ни отчаяния, возможно, потому, что слишком много пережил за столь короткое время.

Наконец, его взгляд обратился к Вивьен, беспомощно лежащей на его кровати. Он знал, что помочь ей не в его власти. Теперь она находилась во власти Божьей.

Сердце Уилла сжалось.

Прерывисто вздохнув, он поднялся и неловко сел в кресло-качалку возле кровати, прислушиваясь к медленному, ритмичному дыханию Вивьен, сопровождаемому шумом дождя за окном и ровным потрескиванием дров в камине. Ему вдруг показалось, что на земле, кроме них, больше никого нет.

Высвободив руку Вивьен из-под покрывала, Уилл нежно погладил ее, потом уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза.

– Не умирай, Вивьен, пожалуйста, не умирай. Ты нужна мне. Очень нужна...