Лиза Клейпас - Где начинаются мечты

В наступившей тишине Закери открыл глаза и увидел, что Холли взяла стеклянный пузырек и вылила себе на ладонь несколько капель какой-то прозрачной жидкости.

– Что это такое? – спросил он.

– Помада.

– Я не люблю помаду.

– Я знаю. – Было ясно, что она забавляется. Она потерла ладони так, что даже пальцы ее оказались в помаде. – Я напомажу вас совсем немного. Но нельзя идти на бал с волосами, падающими на лоб.

Он безропотно подчинился. Влажные пальцы коснулись его волос, осторожно погладили его горячую кожу, втирая жидкость в непокорные черные завитки.

– В вашей семье у всех одинаковые волосы, – заметила Холли, и по голосу было слышно, что она улыбается. – Они совершенно не слушаются. Нам пришлось истратить две коробки шпилек, чтобы справиться с кудрями Элизабет.

Отдавшись наслаждению, напряженный как пружина, Закери не мог отвечать. Какая сладкая пытка – ощущать легкое касание ее пальцев. Она аккуратно отвела ему волосы со лба и зачесала назад.

– Вот, – сказала Холли удовлетворенно. – Настоящий джентльмен.

– Вы когда-нибудь делали это для него? – услышал Закери свой хриплый голос. – Для Джорджа?

Холли замерла. Когда их взгляды встретились, в ее приветливых карих глазах он прочел удивление. Потом она улыбнулась:

– Нет. Вряд ли у Джорджа когда-нибудь хоть один волосок лежал не на месте.

«Разумеется, – подумал Закери. – Среди прочих достоинств Джорджа Тейлора у него еще и волосы были джентльменские». Он встал и стал ждать, пока Холли смоет с рук остатки помады и наденет длинные, ослепительно белые перчатки. А локти у нее были такие красивые, округлы – так и хотелось их ущипнуть!

Интересно, позволяют ли себе это женатые мужчины, когда им разрешают присутствовать при последних приготовлениях жен к балу? Картина, промелькнувшая у него в голове, показалась ему уютной и наполненной особым тихим очарованием, и он ощутил тоскливую пустоту.

Вдруг он услышал чей-то изумленный возглас. Устремив взгляд к двери, Закери увидел Мод, голубые глаза которой расширились от удивления. Пышная красная роза выпала из ее руки и упала на ковер.

– О-о… Я не…

– Войдите, Мод, – спокойно произнесла Холли, словно присутствие Закери в ее комнате было самым обычным делом.

Придя в себя, горничная подняла с пола розу и подала ее своей госпоже. Они немного посовещались, а потом девушка ловко приколола благоухающий цветок к блестящим темным локонам Холли. Холли посмотрела в зеркало, осталась довольна результатом и снова повернулась к Закери.

– Пойдемте, мистер Бронсон?

Он вывел ее в коридор, чувствуя одновременно облегчение и сожаление. Он все еще боролся, чтобы обуздать свое бешеное желание, особенно когда ее рука в перчатке аккуратно легла на его руку, а проклятые шелковые юбки соблазнительно зашуршали. Она не была умелой искусительницей, и он прекрасно понимал, что ее любовный опыт весьма ограничен. Но он хотел ее больше, чем какую-либо женщину из всех встреченных им. Если бы это помогло, он купил бы для нее все богатства мира.

К несчастью, все было не так просто. Он никогда не мог бы предложить ей ту респектабельную жизнь, которой она заслуживает, такую, как была у нее с Джорджем. Если случится чудо и она согласится, он будет постоянно разочаровывать ее своим несовершенством, пока она в конце концов не возненавидит его. Она постигнет всю грубость его натуры и будет испытывать все большее и большее отвращение. Она начнет находить предлоги, чтобы не пускать его к себе в постель. Не важно, как хорошо мог бы начаться их союз, – кончится он катастрофой. Потому что – как справедливо заметила его матушка – нельзя случить чистокровную лошадь с ослом. Лучше оставить ее в покое и найти себе в пару что-нибудь более подходящее.

Если бы это было в его власти!

Остановив Холли на середине парадной лестницы, Закери спустился на две ступеньки и повернулся к ней. Теперь лица их оказались на одном уровне.

– Миледи, – серьезно начал он, – то, что я сказал о ваших траурных платьях… совершенно непозволительно. Я не имел никакого права делать подобные замечания. – Он замолчал, неловко, с трудом, сглотнул. – Я прощен?

Холли изучала его с улыбкой.

– Пока нет.

Взгляд ее был насмешлив, почти кокетлив, и Закери, внезапно охваченный восторгом, понял: ей нравится, что она взяла над ним верх. Она была так дерзка и так очаровательна, что потребовались все его силы, чтобы не заключить ее в объятия и не зацеловать до бесчувствия.

– Что же мне сделать, чтобы вы меня простили? – тихо спросил он. Они стояли так близко, лицом к лицу, и это было восхитительно.

– Я дам вам знать, когда что-нибудь придумаю, мистер Бронсон, – величественно произнесла Холли, спустилась на две ступеньки и снова взяла его под руку.

Холли удивило то пылкое внимание, с каким встретили ее протеже на балу у Плимутов. Она была потрясена их успехом, и в особенности тем, что они вовсе не выделялись из толпы. Видимо, сказались ее наставления касательно поведения в свете, и на общество это произвело соответствующее впечатление.

– Этот мистер Бронсон, – случайно услышала Холли разговор двух титулованных вдовиц, – кажется, стал гораздо лучше. До этого вечера я не предполагала, что его манеры поспевают за его достижениями.

– Но вы, разумеется, не сочли бы его подходящей партией для вашей дочери? – последовал удивленный ответ собеседницы. – Все-таки он не из нашего круга…

– Отчего же? Сочла бы, – решительно ответила первая дама. – Очевидно, он вплотную занялся изучением хороших манер, и результаты его усилий налицо. Хотя происхождение этого человека оставляет желать лучшего, но к его состоянию претензий быть не может.

– Да уж, – согласилась вторая вдовица рассеянно. Обе они поверх своих вееров смотрели на стоявший в отдалении предмет их беседы, точно солдаты, выбирающие боевую цель. Бронсон смешался с толпой гостей, и Холли осталась в обществе Элизабет и Полы. Еще до начала танцев Элизабет представили по меньшей мере дюжину молодых людей, которые явно сочли ее ослепительной. Ее бальная карточка, лежащая в сумочке толщиной с бумажный лист, была бы уже заполнена, если бы Холли не предупредила ее, что нужно оставить несколько танцев про запас.

– Вдруг вам захочется отдохнуть, – пояснила Холли. – Или вы познакомитесь с джентльменом, с которым пожелаете потанцевать еще раз.

Элизабет послушно кивнула. Вид у нее был несколько ошеломленный. Огромная гостиная лорда и леди Плимут вмещала почти триста человек, а еще две сотни толпились в соседних комнатах и галереях. Этот дом называли дворцом Плимутов, поскольку в середине его располагался очаровательный дворик, отделанный мрамором, с плодовыми деревьями и экзотическими цветами. Здание имело солидный возраст. Некогда оно служило крепостью, а постепенно в последнее столетие превратилось в комфортное и роскошное жилище. Гостиная освещалась люстрами и открытым огнем огромного мраморного камина. Потоки света сливались, чтобы отразиться в теплых, абрикосового цвета стенных панелях. Гости купались в этом сиянии, их драгоценности баснословной стоимости неистово сверкали. Вдовы и взволнованные молодые девушки сидели на позолоченных стульях, обитых узорчатыми шелковыми тканями, а молодые люди расположились группами у выцветших, но бесценных фламандских гобеленов.