Патриция Коулин - Просто женаты

— Конечно, нет! — заверила его Ли с вкрадчивой улыбкой. — Как только Крисси выйдет замуж, я переберусь в собственный дом.

— В Лондоне? — настороженно уточнил Адриан.

— Разумеется, в Лондоне. Насколько я помню, именно это вы мне и предлагали. Кажется, вы сами что-то говорили об уютном особнячке. Ему вовсе незачем быть большим, — поспешила добавить она. — Роскошь Рейвен-Хауса мне ни к чему. Меня вполне устроит небольшой дом где-нибудь в Мэйфере — разумеется, с каретником. И прелестным садом.

— Вы спятили! — Лицо Адриана уже не было бледным — оно приобрело удовлетворивший Ли багровый оттенок. — Не могу же я относиться к жене, как к содержанке!

— Отчего же? Вы же сами не раз повторяли, что способны на все. И незачем так ужасаться, — упрекнула она, поддразнивая Адриана его собственными словами и направляясь к двери. — В конце концов вы добились своего.

— Что вы имеете в виду? — недоуменно спросил Адриан, шагая следом.

— Вы хитростью соблазнили собственную жену. — Ли остановилась и окинула мужа уничтожающим взглядом. — Полагаю, вся эта затея с портретом была уловкой? — Каменное молчание Адриана лишь подтвердило ее догадку. Она вздохнула. — Как я уже слышала, коварный ход и заблаговременная забота о последствиях ничего не значат.

Она взялась за медную дверную ручку.

— Ничего не значат? — эхом повторил Адриан. — Да в чем дело, черт побери?

— Именно в этом. Но если вы приняли меры, чтобы не зачать ребенка, так зачем же вам понадобилось соблазнять меня?

— Ради удовольствия, — пояснил Адриан, решительно взяв ее за руку. — И не пытайтесь отрицать, что вы его тоже получили.

— Зачем же? У меня остались весьма приятные воспоминания.

Лицо Рейвена исказилось от обиженной гримасы.

— Приятные?.. — рявкнул он.

— Весьма приятные. Правда, этого мне явно не хватит на всю оставшуюся жизнь.

Ли повернула дверную ручку, но Адриан схватил ее за запястье под шелковым рукавом пеньюара.

— Очень жаль, герцогиня, — потому что мне хватило одной ночи. Так и должно быть.

— Но почему? — Он стоял так близко, что Ли видела золотые искры в его синих глазах. — Почему вы так боитесь любви?

Адриан отдернул руку, точно обжегся:

— Я вовсе не боюсь любви, просто не верю в нее.

— Пощадите! — протянула Ли, поднимая глаза к небу. — Если хотите, обманывайте самого себя, но не меня!

Адриан хмыкнул так, словно Ли сказала глупость, но даже в полумраке она почувствовала его волнение.

— Какого черта мне лгать вам — особенно .после того, что я наговорил сегодня утром?

— Потому что это проще для вас… — Ли открыла дверь и остановилась на пороге. — Однажды, когда мне пришлось несколько часов провести с маленьким сыном подруги, он упал и сильно разбил коленку. С плачем он прибежал ко мне, прикрывая рану ладошкой. По ноге струилась кровь, было сразу ясно, что рана довольно глубока, но мальчик ни за что не соглашался убрать руку и показать мне рану. Он боялся не только смотреть на нее, но и позволить мне прикоснуться — был уверен, что от этого станет больнее. Вы похожи на этого малыша, — продолжала она. — Сильно обожглись и убедили себя, что ожог будет меньше болеть, если не смотреть на него, вместо того чтобы залечить.

— В чем же состоит истина, Ли? — Его глаза опасно потемнели, предостерегая Ли, что она зашла слишком далеко. Она судорожно сжала пальцами дверную ручку.

— Пока не знаю. Но под пытками я призналась бы, что ваши раны как-то связаны с Шарлоттой Боннер. Сорвавшись с места, она захлопнула за собой дверь. Спустя секунду дверь хлопнула во второй раз, ударившись о стену. Ее распахнул Адриан.

Он застыл на пороге с видом человека, готового взорваться, и гневно уставился на нее:

— Уже второй раз вы произносите при мне имя этой женщины!

Он шагнул ближе. Ли не дрогнула.

— Вы уверены, что раскусили меня, не так ли? — вкрадчиво-зловещим тоном осведомился он. — По-вашему, все очень просто: Шарлотта разбила мне сердце, и я до сих пор зализываю раны?

— Не совсем так, — ответила Ли. — По правде говоря, я не вижу здесь ничего простого. С такой путаницей я сталкиваюсь впервые в жизни.

— И хотите помочь мне, верно? — Не дожидаясь ответа, Адриан схватил Ли за руку и приблизил к себе. — Прошу, герцогиня, давайте осмотрим мои раны вдвоем. Ведь вы этого хотите? Ждете, чтобы я излил перед вами душу, позволил вам отнять ее у дьявола и превратить меня в достойную добычу?

Она покачала головой, пытаясь высвободиться, но Адриан не обращал внимания на эти слабые попытки.

— Я буду послушным мальчиком и покажу, где у меня болит. Тогда вы поцелуете шишку, и мне станет легче.

— Я ничем не могу помочь вам. Приглушить боль способны только вы сами.

— Нет, вы мне поможете, я знаю. Более того, мне известно, как вам не терпится Оказать помощь. Вы. солгали, уверяя, что вам чужда романтика. Только настоящий романтик поверил бы, что прекрасная принцесса способна влюбиться в человека с лицом, обезображенным шрамами.

Но Ли сдержала негодование.

— Мне известна разница между фантазией и реальностью.

— Надеюсь, вы заблуждаетесь. Если вы намерены действовать рассудительно, я обречен. Я рассчитывал, что вы призовете на помощь добрую фею-крестную или по крайней мере произнесете волшебное заклинание. По правде говоря, я жажду чуда, герцогиня.

— Отпустите меня!

— Нет. В чем дело, Ли? Вы передумали и уже не хотите помочь мне? Или вы считаете дело безнадежным?

— Я никогда не отказала бы в помощи тому, кто действительно в ней нуждается, но вы, судя по всему, не из их числа.

— Ошибаетесь! Я намерен рассказать вам то, о чем еще никому не говорил. Вы же не уйдете, не оставите меня истекать кровью — верно, герцогиня?

Перебрав возможные выходы, Ли так и не нашла среди них подходящего. Она не питала иллюзий, уверенная, что Адриан вступил в очередную игру, но если он впервые согласился завести такой разговор, пусть даже с корыстными целями, она готова выслушать его. И кроме того, кто знает, как Адриан воспримет ее отказ! Не хватало еще, чтобы Кристиана застала ее в состоянии открытой войны с молодым мужем!

— Если вы готовы к разговору, я, разумеется, выслушаю вас.

Он расплылся в притворной улыбке.

— Так я и думал. Кстати, для уточнения: Шарлотта не разбила мне сердце, а вырвала его из груди и растоптала.

Он резко разжал руки, удивленный собственным признанием. Казалось, желание излить душу для него в новинку и он не знает, как быть дальше.

Ли не удивилась, когда Адриан отошел в сторону, встал у камина и облокотился на каминную доску. Он вновь стал прежним — высокомерным и неуязвимым, а Ли думала только о том, какой ценой ему удалось так долго сдерживать боль в глубине души.