Карин Монк - Ведьма и воин

– Ты пойдешь сейчас в мою комнату, – отрывисто приказал он. – Немедленно.

– Я… я не могу оставить Дэвида, – пробормотала Гвендолин, расстроенная внезапной переменой его поведения.

– Полагаю, сегодня ты уже достаточно сделала для моего сына, – с холодной насмешкой заметил Алекс. – С этого момента ты освобождаешься от своих обязанностей.

Элспет вошла в комнату. Через ее руку была небрежно перекинута покрытая пятнами крови тряпица, пальцы женщины сжимали потемневший нож и миску.

– Нет, – запротестовала Гвендолин, не отпуская худенькую руку Дэвида. – Ему нельзя пускать кровь, Элспет. Он и так потерял почти всю жидкость, которая была у него в организме. Кровопусканиями ты еще больше ослабишь его.

– Его тело хочет избавиться от переполняющих его ядов, – сказала Элспет. – Я должна очистить его, иначе мальчик умрет.

Решительным шагом она направилась к кровати.

– Нет! – Гвендолин с отчаянием посмотрела на Макдана. – Пожалуйста, Макдан… я знаю, что ты сердишься и что ты боишься за сына. С моей стороны было крайне неосторожно выносить его на улицу, и я ужасно сожалею об этом. Накажи меня так, как считаешь нужным, но, умоляю тебя, не позволяй Элспет отворять ему кровь! Это только повредит ему!

– Она лжет! – огрызнулась Элспет. – Она говорит все это, чтобы Дэвид продолжал мучиться.

– Ты не можешь в это верить, Макдан, – взмолилась Гвендолин дрожащим от волнения голосом. – Независимо от того, что ты и твои люди думаете обо мне, ты не можешь верить, что я намеренно причиню вред этому чудесному ребенку.

Алекс колебался. Он опять оказался в ужасном положении, когда нужно было принять решение: что лучше для стремительно ухудшающегося здоровья сына? Такое же решение он вынужден был принимать, когда умирала Флора. И в конечном счете он потерял ее. Изменилось бы что-нибудь, думал Алекс, отдай он предпочтение другим методам лечения? Если бы он остановил тех, кто разбирался в медицине лучше, чем он, и не позволил им непрерывно пускать Флоре кровь и поить самыми отвратительными зельями, которые только можно себе представить, заставлявшими ее тело корчиться от боли и спазмов рвоты и приводившими ее в полубессознательное состояние, когда она не узнавала своего собственного ребенка и человека, который любил ее больше жизни?

Он сглотнул, подавив рвущиеся наружу рыдания.

Гвендолин и Элспет в волнении смотрели на него, ожидая, какое он примет решение. Алекс закрыл глаза, отчаянно желая убежать от этого мгновения, от этой комнаты, от этой жизни, от этой страшной и невыносимой ответственности.

«Я не знаю, что делать. Как бы ты поступила на моем месте, Флора?» – мысленно попросил он совета у матери Дэвида.

На мгновение Алексу показалось, что он может не выдержать груза своей ответственности. Тем не менее, когда он открыл глаза и заговорил, голос его звучал удивительно спокойно.

– Элспет, – медленно начал он. – Я поручаю тебе заботиться о моем сыне…

Гвендолин испуганно вскрикнула и пододвинулась ближе к Дэвиду. Элспет бросила на нее торжествующий взгляд.

– …но ты не будешь пускать ему кровь, пока я не обдумаю ситуацию и не приму окончательного решения.

На лице Элспет появилось выражение недоверия.

– Внутри его скопились яды…

– Ты не будешь пускать ему кровь, – твердо повторил Алекс и протянул руку. – Это приказ.

Элспет колебалась.

– Дай его мне, Элспет.

Она неохотно шагнула вперед и вложила нож в его руку. Металл холодил кожу ладони. Он сомкнул пальцы вокруг покрытого темными пятнами клинка, стараясь не думать, сколько раз им терзали плоть его жены и сына.

– Идем со мной в мою комнату, – приказал он Гвендолин, направляясь к двери. Не оглядываясь на девушку, он исчез в коридоре.

– Не воображай, что ты одержала победу, ведьма, – усмехнулась Элспет с застывшим от ненависти лицом. – Макдан разгадал твой обман и вновь поручил своего сына мне. Теперь ты понесешь наказание за зло, которое причинила. А потом Макдан отдаст то, что останется от тебя, в руки твоего клана, и тогда тебя наконец поглотит адское пламя. А я освобожу невинную душу мальчика от твоих злых чар, чтобы его дух чистым и непорочным попал на небеса.

Когда Гвендолин вышла из комнаты, в коридоре ее ожидали Камерон, Бродик и Нед; лица их были мрачными. Она догадалась, что они должны были участвовать в ее наказании. Гвендолин прекрасно понимала, что их преданность Макдану требует выполнять все его распоряжения. Высоко подняв голову, она последовала за Макданом. Ей не хотелось, чтобы воины видели ее отчаяние.

– На одно слово, Алекс, – заговорил Камерон, шагнув вперед. – Я хотел бы объяснить…

– Позже, – оборвал его Алекс. – После того как я закончу с Гвендолин.

Камерон загородил ему дорогу.

– Но это я отвечаю за то, что Дэвид оказался на улице. Я сам вынес парня. Это меня нужно наказать.

– Без помощи Камерона Гвендолин никогда бы не смогла сдвинуть мальчика с места, – добавил Бродик, становясь рядом с товарищем. – Она не может нести ответственность за то, что случилось.

К Бродику присоединился Нед:

– Вместо нее ты должен наказать Камерона.

Алекс в изумлении уставился на своих воинов. Неужели они пытаются защитить ее?

– Если ты так хочешь, чтобы тебя наказали, Камерон, то я уверен, что смогу помочь тебе, – сухо ответил он. – Но твои действия не могут служить оправданием Гвендолин, которая подвергла сегодня моего сына такому риску. А теперь отойдите.

Трое воинов с тревогой посмотрели на Гвендолин и нехотя уступили дорогу своему лэрду. Несмотря на охватившее ее волнение, она была тронута их неожиданной поддержкой.

– Все будет в порядке, – прошептала она, стараясь утешить их. – Не стоит беспокоиться.

Но угрюмые лица воинов не помогли рассеять ее страх.

Алекс толчком распахнул дверь своей комнаты и отшвырнул от себя покрытый темными пятнами нож. Он ударился о стену с такой силой, что отколол кусочек камня, а затем со звоном упал на пол.

– Закрой дверь, – напряженным голосом приказал он вошедшей вслед за ним Гвендолин.

Подойдя к столу, он налил себе кубок вина. Залпом осушив сосуд, он наполнил его еще раз, а затем снова быстро выпил вино. С трудом сдерживая бурлящие внутри чувства, он снова налил вино, крепко сжал кубок пальцами и посмотрел на Гвендолин.

– Зачем, Бога ради, ты вывела моего умирающего сына за стены замка? – Его голос был похож на удары хлыста.

– Я… я считала, что это пойдет ему на пользу, – промямлила Гвендолин. – Утром он выглядел совсем неплохо. Я подумала, что немного свежего воздуха и движения могут укрепить его силы.

– Тебе хорошо известно о его чрезвычайной хрупкости… О том, что мальчик может выглядеть почти здоровым, а через минуту у него начинается рвота и приступы удушья. Как ты могла рисковать жизнью моего сына, вынося его наружу?