Патриция Кемден - Золотой плен

– Но вдова... – начал Найал и осекся.

– Вот именно, – сказал Бекет, – видел растерянное лицо лейтенанта, но объяснять ничего не стал.

– Н-ну, – замялся Найал, – она же могла и не знать, где скрывается ее сестра с любовником. Так что вам нечего себя винить за неверное попадание. – Он чуть помедлил. – Знаете, сэр, я рад вас видеть. Когда мы прощались, я и не чаял...

– Спасибо, лейтенант, – перебил Бекет и бросил ему поводья, потом любовно похлопал по шее вороного. – Надо хорошенько почистить его скребницей и дать ведро овса. За верность полагается награда.

– Какой разговор, сэр, – отозвался Найал и повел жеребца под навес коновязи.

– Эй! Гарри! – заорал он, махая рукой в сторону маленького окошка на уцелевшей стене. – Полковник здесь! Вернулся-таки!

Гарри Флад выглянул из окошка и радостно замахал в ответ.

– Эге, да вас продырявили. – Он озабоченно нахмурился, высовываясь поглубже. – Видать, вдова доставила вам хлопот.

Бекет, стиснув зубы, поглядел на денщика. Гарри от этого взгляда едва не вывалился из окошка.

– Заткни глотку, дубина, – добродушно бросил ему лейтенант. – Не видишь, полковник голоден как волк?

– Да я что, я ничего, – пробормотал Гарри и нырнул обратно в помещение.

Найал стал расседлывать Ахерона, то и дело с тревогой косясь на стоящего рядом командира.

– Что мальчик? – не утерпел Бекет, злясь на себя за свое любопытство.

Он снял перчатки, прислонился к полуразрушенной стене, наблюдая за движениями адъютанта, взявшего в руки скребницу.

– Петер? – Найал широко улыбнулся. – Храбрый парнишка. Мы едва не попали в переплет по эту сторону границы... Видели бы вы, сэр, как дрожал его маленький фламандский подбородок. Старина Гарри испугался было, что он задаст нам реву. А я говорю: мол, в такой холод и дождь всякий солдат по матери тоскует. Словом, убедил его, что мы бьемся за женщину.

Бекет скептически приподнял бровь.

Найал вспыхнул и начал сосредоточенно драить бока Ахерона.

– Я имел в виду Ее Высочество, полковник, – смущенно пробормотал он. – Ну и... – Найал скрылся за конем, обойдя его с другой стороны.

Бекет хлопнул перчатками о ладонь. Тон последних слов ему не понравился.

– Что «ну и», лейтенант?

– Ну и перешли мы границу, проскользнули мимо французского отряда – дюжины три, никак не меньше. Мародеры, сэр, не регулярная армия. Малыш опять встревожился – как там его мамочка, ну и... мы с Гарри... сказали, что, раз она с вами, за нее можно не волноваться – вы сумеете ее защитить. – Из-под шеи Ахерона он взглянул на Бекета. – Это его сразу успокоило. А как она? С ней все в порядке?

Бекет раздраженно передернул плечами.

– Когда я видел ее в последний раз, она была совершенно в своей стихии. – Он подошел к поилке, плеснул водой себе в лицо и принялся ожесточенно его тереть.

– Слава Богу, – откликнулся Найал. – А то там на дороге возле Ауденарде, она...

– Расскажи-ка мне поподробнее про тех солдат. – Бекет мокрыми руками пригладил волосы, – тоже их сегодня видел. Может, это люди Рулона?

– Рулона? – переспросил Найал и покачал головой. – Не знаю, сэр. Они там, на берегу Геспера. Орут, горланят – не думаю, чтобы маркграф о них не знал.

– Наверняка знает. Клод редко упускает что-либо из виду.

Найал кивнул.

– Оттого-то возле замка выставили дополнительные караулы. Эй, Гарри, мы ведь с тобой видели, как они выгружают из подводы новые кремневые ружья, перед тем как нас вышвырнули оттуда? Гарри!

Гарри вырос в дверях – грудь колесом.

– Ну, чего тебе? Я полковнику ужин готовлю.

– Кремневые ружья. Сколько их было?

Гарри наморщил лоб.

– Да на целый батальон, поди-ка, хватит.

– Вот. – Найал снова повернулся к полковнику. – А у лакеев такой, знаете ли, вид, словно им велено все время быть начеку.

– Нейтралитет – штука сложная, – заметил Бекет. – Быть может, Клод просто принимает меры предосторожности? – Он поглядел в сторону замка, озаренного поздними лучами солнца. – Либо что-то скрывает. – Бекет стрельнул взглядом в адьютанта. – Оружие, к примеру.

– Пламя Люцифера! – прошептал Найал, вытаращив глаза.

– Вам не попадались всем известные следы Онцелуса? Лейтенант подумал и качнул головой.

– Нет, сэр. Ничего такого. Ни исчезновений. Ни странных смертей.

Бекет снова посмотрел на замок; пальцы согнулись и медленно сжались в кулаки.

– Все равно он там.

Кровь отхлынула от лица Найала.

– В замке, сэр?

Бекет кивнул и нахмурился.

– Но это ничего не значит. – Он крепко схватил молодого человека за плечо. – Мы уже были от него на волосок, и немало людей заплатило жизнью за то, что мы не сумели его найти. – Бекет почувствовал, как ненависть клокочет в нем, точно щелок в котле. Он со всей силы пнул сапогом стену, и один камень вывалился из нее.

Дентен, Уортли, Медоуз – все мертвы. Два с половиной года назад близ Кельна он с тремя людьми окружил таверну, где засел турок. Бекет втянул в себя воздух, вспомнив, как уже праздновал близкую победу и как потом нашел Дентена и остальных с перерезанными глотками.

А полгода назад он и Сеган выследили дьявола в замке Д'Ажене. Конечно, они рисковали, забравшись так глубоко в тыл французам, но Мальборо отдал приказ взять турка любой ценой. Как будто Бекету нужны приказы!

Под видом богатых итальянских путешественников они остановились на местном постоялом дворе. Но Сегана угораздило влюбиться в жену шевалье Д'Ажене, темноволосую красавицу, которой явно наскучил ее старый муж. И вскоре Бекет обнаружил тело Сегана – без порезов, но обезображенное до неузнаваемости. Он был отравлен, а Эль-Мюзир и Лиз Д'Ажене скрылись.

– Черт возьми! – вскричал Найал, будто откликаясь на его мысли. В тот раз мы бы его обязательно изловили, если б Сеган не поддался чарам жены шевалье! Чтоб я когда позволил женщине поймать меня в сети!

Бекет с горечью поглядел на рыжего лейтенанта и подумал о том, что пропасть меж ними расширилась еще на тысячу лье. Повернувшись к нему спиной, он уставился на башни замка, почти черные на фоне заходящего солнца.

Посмотрим, как ты запоешь, когда почувствуешь у себя в руках женщину. Такую теплую, мягкую, пахнущую летними цветами. Ее сладкие губы на своих губах, ее страстный шепот возле самого уха. Услышишь ее смех, освобождающий тебя от бремени самых тяжких забот. И сам себе удивишься – отчего, даже когда она сердится, твое тело и душа устремляются в рай?