Сьюзен Робинсон - Леди Стойкость

Должно быть, ее стукнули слишком сильно. Не могла же она желать этого человека. Не могла. Он говорил ей что-то, пока она пребывала в сладком сне.

Наконец она облизала губы.

— Что ты говоришь?

Он встал и скрестил руки.

— Ты похожа на святую, ведь ты спасла мне жизнь, хотя до этого страстно желала прикончить.

— Это был мой долг христианки.

— Долг, — повторил он.

Она ждала, но он, казалось, был поглощен своими мыслями. Он снова смотрел на нее, но прошло некоторое время, и его взгляд изменился. Она не смогла уловить точно, как он изменился, но постепенно, как угольки затухают под моросящим дождем, затухала его злоба. Потом угольки вспыхнули снова, как бы пытаясь вернуться к жизни, стали красными и замерцали белым.

— Теа, bella.

Эти слова вылились в один долгий ласкающий звук. Она заметила, как понизился его голос, и выбежала. У выхода она столкнулась с Элен Доугейт.

— Госпожа Хант! Ваше платье? — Элен уставилась на ее мятое и грязное платье, спутанные волосы.

В дверях появился Дерри, прислонился и ухмыльнулся.

— Я… Я наткнулась на дерущихся шалопаев около постоялого двора, — сказала Теа. — Пошли, нам надо домой.

Приподняв юбки, она зашагала по улице в поисках своих слуг и лошадей.

— Госпожа Хант.

Из лавки галантерейщика, одетый в парчу, в шляпе с перьями, к ней направлялся лорд Грейсчерч. Теа выругалась про себя, потом заставила себя принять вежливый вид и поприветствовала мужчину. Она слушала, как он рад, что встретил ее, избегая смотреть на его талию, похожую на дыню, и отвислые щеки.

— Злодеи, — говорил Грейсчерч, — воры, бродяги и злодеи расхаживают по улицам днем и ночью. И вы говорите, они скрылись? Где ваши слуги, госпожа?

— Я ее главный слуга, милорд.

Грейсчерч повернул свой живот вокруг и увидел Дерри, который подходил к ним. Дерри обошел пузо, которое тряслось, как взбитый крем.

— Сент-Джон, — произнес Грейсчерч.

Теа поправила его:

— Дерри.

Затем последовали объяснения, восклицания со стороны Грейсчерча, предостерегающие взгляды Дерри. После соответствующих этикету поклонов и извинений за то, что, к сожалению, они не смогут более оставаться в его компании, Дерри и Теа продолжили свой путь. Он не заговаривал с ней, но помог взобраться на лошадь, когда они нашли своих людей. Вскоре они вместе с Элен были на пути домой.

Во время путешествия у Теи было время, чтобы обдумать все случившееся. Они пробыли в городе чуть больше часа и чуть не попали в беду. Была ли эта драка около постоялого двора случайностью?

— Все твои друзья паписты? — спросил Дерри.

Она злобно посмотрела на него.

— Грейсчерч, Линфорды, Айр — все это друзья моей бабушки, и тебе это хорошо известно.

— И не забудь священника, который не просто священник и не просто друг.

— Дай мне Бог терпения! — Теа дернула поводья, протянула руку и остановила лошадь Дерри тоже. Вся процессия остановилась. — Я не собираюсь терпеть твои обвинения, и я не буду оправдываться или просить прощения за грехи, которых не совершала. И еще, ты заметил, как опасно для нас расхаживать по лавкам? Иногда я удивляюсь, как тебе удается до сих пор остаться в живых.

Дерри положил руку на колено и наклонился к ней.

— Тем не менее ты подчинишься мне.

— Я ненавижу тебя.

— Неужели?

К ее ужасу, он засмеялся и потрепал своего жеребца по шее.

— Господи, я бы хотел, чтобы ты ненавидела меня, сколько твоей душе угодно, так как твоя ненависть волнует меня, Теа, bella, настолько, что я начинаю думать, что ты обманываешь себя.

— Что ты несешь, негодяй?

— Может быть, ты не правильно понимаешь вспышки желания, так как эта ненависть, о которой ты говоришь, слишком часто дает себя знать.

Ее рот пришел в движение. Он открывался и закрывался, и она начала заикаться.

— Я бы… я бы лучше полюбила… зараженную чумой лысую крысу.

Вместо того чтобы разозлиться, он сидел спокойно на своем смертоносном жеребце и тихо хихикал, как будто находился в спальне какой-нибудь женщины;

— Раздраженная, орущая, царапающаяся кошка.

— Нарцисс! — фыркнула она. — Любит только свое собственное отражение.

Наконец он перестал хихикать, к ее облегчению, и, подтолкнув свою лошадь к ней, прошептал:

— Довольно, злобная маленькая спорщица.

— Ты сам начал.

Он застонал и встряхнул головой.

— Успокойся, женщина, успокойся. Я знаю, к чему могут привести эти споры, если ты не успокоишься. И я не хочу такого раздражения, если это может стоить нам жизни. Ну что, установим перемирие?

— Перемирие с разбойником? — фыркнула она. — Подумать только, притворялся, что не знает букв. Ты даже сказал мне, что слово «Грейсчерч» слишком длинное. Неужели тебе доставляет удовольствие делать из меня дуру?

Он улыбнулся.

— Твое лицо. Когда я сказал это, на него стоило посмотреть, клянусь распятием. Нет, только не обрушивай свой гнев на мою голову снова. Я допускаю, что играл свою роль чересчур хорошо. Давай оставим прошлое позади. Так мы установим перемирие, пока не закончим наше дело?

— Ты имеешь в виду, пока не закончишь играть роль шпиона в доме моего отца, пока не закончишь попытки убить людей, пока не прекратишь использовать меня, как ночной…

— Кости Господни, женщина! Мы договоримся или нет?

— Да, мы договорились. Если это означает, что мы быстро поймаем предателей, и ты исчезнешь с моих глаз сразу же, как закончишь свою шпионскую работу.

Она ждала его ответа. Он пробежал взглядом по ее лицу, по шее, по груди и опустился к ее ногам.

Этой ночью она плохо спала. Возможно, потому, что она постоянно боролась с Дерри с утра до вечера. Возможно, потому, что она наблюдала за ним за обедом, как он смеялся и болтал с ее отцом, что заставило ее выпить больше вина, чем обычно. Дерри оказался одним из тех немногих людей, которые могли вытянуть ее отца из мира флоры и фауны, вытянуть и завладеть его вниманием более чем на четверть часа. Ей самой это редко удавалось.

Непринужденность, с которой Дерри очаровал лорда Ханта, терзала ее. И чем более она раздражалась, тем больше вина она пила. Она поплелась в кровать, когда почувствовала, что ей уже хватит. Несмотря на свое состояние, она долго лежала без сна. Попытки отогнать от себя образ Дерри не увенчались успехом. Перед ней вставало его лицо с выражением томной страсти; его волосы цвета солнечного света были влажны, его губы раздвинуты, как будто их только что поцеловали.

Избавившись от этого видения, она подумала о паутине заговоров, которые оплетали ее бабушку. Дерри подозревал каждого в сговоре с этим таинственным Уайверном. Он подозревал вдовствующую графиню Линфорд, Тимоти Айра, графа Линфорда, лорда Грейсчерча. Он подозревал даже бедняжку Элен Доугейт.