Конни Брокуэй - Безрассудный

– И не надеюсь больше ничего подобного увидеть, – любезно заметила Фейвор, а потом, в ответ на восклицание своей компаньонки продолжила: – Да и как я могу надеяться? Как может что-то сравниться с… этим? – Она махнула рукой в сторону сатира, который гнался за Лукрецией Борджиа. – Я бы никогда не посмела надеяться, что смогу увидеть нечто подобное еще раз.

Карр улыбнулся:

– Вы можете надеяться не только на это, но и на гораздо большее, мисс Донн, если осчастливите меня своим присутствием и дальше.

– Но это же маловероятно, не правда ли? – унылым тоном проговорила тетка. – Как бы сильно моей дорогой племяннице этого ни хотелось.

– Почему, миссис Дуглас?

– Вы скоро уедете в Лондон, по крайней мере ходят такие слухи, а мы поневоле вынуждены будем вернуться в поместье Томаса. Мы не можем отважиться поехать в Лондон без Томаса, а одному Богу известно, надолго ли уехал наш дорогой мальчик. Возможно, пройдет несколько месяцев или даже лет, пока он вернется.

– Понимаю. – Он посмотрел в затененные шарфом глаза Фейвор. – Возможно, я все же смогу найти способ наслаждаться обществом мисс Донн.

Он услышал, как тетушка с шумом втянула воздух; эту реакцию он ожидал услышать от Фейвор. Девушка должна знать, что он подразумевает женитьбу. И даже если она в данный момент питает к его особе неприязнь, разве Дженет не должна была заменить реакцию девушки собственным восторженным ответом на его обещание?

Вместо этого Фейвор застыла. Нахмурившись, Карр искал разгадку. К счастью, она быстро появилась. Она просто не смеет поверить, что правильно его поняла. Она ошеломлена той честью, которую он ей оказывает.

Если так, то он простит ей отсутствие энтузиазма.

– Мисс Донн, кажется, я еще не успел вам сказать, как восхитительно вы выглядите. Я смотрел на вас с противоположного конца зала и немедленно это отметил. Но это, – он показал на шелковый плед, – выглядит довольно теплым. Поэтому я принес пунш, чтобы вам стало прохладнее.

Он подал ей чашу.

– Спасибо, – ответила Фейвор и протянула было руку к чаше, но внезапно передумала и смущенно улыбнулась. Она отступила на шаг, оставив его стоять с протянутой чашей.

– Минутку, сэр, прежде чем я приму ваше любезное предложение, скажите, – она подбоченилась, – вы можете догадаться, кто я такая?

Черт бы побрал эту девчонку. Ему лишь хотелось, чтобы она взяла эту чертову чашу с пуншем и осушила ее до дна.

– Нет, – ответил он как можно любезнее. – Не могу. Вот, возьмите. – Он снова сунул ей чашу. Она не обратила на пунш внимания.

– О, пожалуйста, догадайтесь! – умоляющим тоном попросила Фейвор.

Ее тетка, пристально глядя на племянницу, кивнула.

– Она все еще ребенок, – сказала она, – будет настаивать на своей игре, как и все дети. Прошу вас, уступите ей, лорд Карр.

– Я не знаю, – воскликнул он в отчаянии. Она и правда ведет себя по-детски резво. Он всегда находил это утомительным. – Королева Боадикея?[3]

– Нет… – Она игриво помахала пальцем.

– Хватит, – резко произнес он. – Кто вы тогда?

– Дженет Макларен. Ваша покойная жена.

Чаша выпала из его руки и ударилась об пол, но вокруг стоял такой шум, что звона никто не услышал.

– Что вы сказали? – Он шагнул к ней, давя ногой осколки чаши. – Как вам пришло в голову нарядиться моей женой?

– Я нашла это… в к-коробке на дне с-сундука… в моей с-спальне!

– Это невозможно! – Он приказал убрать все вещи Дженет и спрятать в самых укромных уголках замка. Ни одна из ее вещей не могла остаться в обитаемых помещениях этого крыла. Разве только сама Дженет…

– Почему вы нарядились моей первой женой?

– Я нашла шелковый плед. Кто-то рассказал мне историю о первом бале, устроенном в Уонтонз-Блаш, – у нее задрожала губка, – и как ваша жена не вышла, а ваши гости отправились ее искать. Я слышала, как они сначала нашли ее плед, а затем увидели ее саму, но прежде чем они успели добраться до ее тела, его смыло в море. Я слышала также, как вы были ей преданны, и подумала… – Она заколебалась. – Просто мне показалось правильным, чтобы она тоже присутствовала на этом последнем маскараде.

Тетка тревожно переводила взгляд с Карра на племянницу.

– Она не хотела сделать ничего плохого. Если она вас оскорбила, это моя вина. Мне следовало спросить ее, кого она изображает.

– Нет, – ответил Карр. – Я знаю, что она не хотела сделать ничего плохого. Я был поражен, потому что думал о женах, и о браке, и о том, как я одинок. – Он взял Фейвор за руку. Она безвольно лежала в его ладони. – И потом, внезапно услышать имя моей жены из уст мисс Донн!.. Это показалось мне не просто совпадением, а знаком свыше.

– Ах! – Тетушка стиснула руки на своем пышном бюсте в полном восторге.

Фейвор провела языком по губам.

– Не могу даже представить себе, что вы хотите сказать, сэр, – прошептала она.

– Неужели? А я могу, – заявила Фиа.

Карр оглянулся и обнаружил, что дочь стоит рядом с ним. Она была одета в серебристо-белый атлас и такую же крохотную маску, закрывающую глаза. Длинные мягкие перья, вплетенные в волосы, колыхались. Другие перья покрывали ее плечи и длинные узкие рукава платья. Она была одета сказочным лебедем.

– У меня многолетний опыт интерпретации всего, что говорит Карр. Перевести вам, мисс Донн? – спросила Фиа.

– Ах, Фиа, дорогая, – холодно произнес Карр. – Простите мою дочь, дамы. Можно подумать, она только что покинула детскую. Боюсь, я ее слишком баловал. Ей свойственно заблуждение, что ее появление везде приветствуется.

Вместо того чтобы оскорбиться до глубины души, как он ожидал, Фиа рассмеялась. Ему следовало знать, что сарказмом ее не пронять.

– Не дергайся, Карр. Я уберусь раньше, чем ты, – она бросила взгляд на Фейвор, – упадешь на колени. – И не успел он ответить, как она уплыла прочь.

– Что она хотела этим сказать? – прощебетала тетушка.

– Не могу себе даже представить, – упрямо произнесла Фейвор. Она побледнела.

– Скоро вам не придется ничего представлять. Я все вам объясню. – Он нежно посмотрел на нее, проклиная себя за то, что уронил любовное зелье. А, ладно. Вечер еще только начался. Он просто снова наполнит флакон и вернется. Или он мог бы попытаться…

– Миссис Дуглас, – он почтительно улыбнулся старухе, – хотя я мужчина в самом расцвете сил и к тому же умудренный опытом, но я попал в странное положение и вынужден просить вас оставить меня наедине с вашей племянницей.

– Да? – Тетушка близоруко заморгала. – О! О нет, сэр! Томас никогда не простил бы меня, если бы я совершила подобный поступок. Моя племянница – хорошо воспитанная молодая девушка, сэр, а не какая-нибудь вертихвостка!