Виктория Холт - Леди-Солнце

Однажды, пребывая в состоянии лихорадочного ожидания, Робер ехал на коне по лесу и внезапно очутился на поляне, по которой протекал ручей. В нем стояла на одной высокой ноге большая птица с синевато-серым оперением, черным хохолком и длинной шеей. У нее был острый желтый клюв, который она, как кинжал, втыкала в воду, вылавливая там рыбешек и другую живность. Это была цапля.

Некоторое время он тихо наблюдал за ней, боясь спугнуть — ведь цапля осторожная, осмотрительная птица. Ее даже называют трусливой. Осторожная… трусливая… малодушная… Дерзкая и забавная мысль пришла Роберу в голову.

Он высвободил сокола, сидевшего у него на плече, и вскоре цапля была у него в руках.

Посмеиваясь, он повернул коня и поехал обратно.

Король и королева сидели за столом в обеденном зале. Робер запаздывал. Эдуард уже собирался спросить о причине его отсутствия, когда тот появился. За ним две служанки несли огромное блюдо. На блюде лежала цапля, которую он велел зажарить.

— Что это значит? — спросил Эдуард, заранее готовый к какой-нибудь новой веселой выходке, потому что Робер был горазд на них.

Тот подошел поближе к королю и отвесил глубокий поклон.

— Милорд, — сказал он, — охотясь у вас в лесу, я наткнулся на эту птицу. Мне показалось, она подходит вам и вы будете довольны. Возможно, это даже ваша любимая птица.

— Цапля? Но почему? — спросил Эдуард, предвкушая шутку.

— Милорд, всем известно, что цапля одна из самых робких птиц, не умеющая бороться за себя, — отвечал Робер д'Артуа, стараясь говорить как можно громче, чтобы его слышали во всех уголках зала. — Вы, милорд, тот король, который не готов воевать даже за то, что принадлежит ему по праву. Робкая птица… Робкий король… У вас много общего. Вот я и преподношу эту цаплю, чтобы она напомнила вам о сходстве, хотя она всего лишь птица, а вы король.

Наступила напряженная тишина. Эдуард поднялся с места, лицо у него побагровело. Филиппа задрожала от страха, уверенная, что необузданный нрав Плантагенетов сейчас покажет себя и тогда последствия могут быть самыми плачевными.

Робер стоял с невозмутимым лицом, сложив руки на груди и насмешливо взирая на молодого короля. Воистину граф д'Артуа был не робкого десятка.

К всеобщему удивлению, Эдуард внезапно разразился смехом.

— Ну, ты и наглец, Артуа, — сказал он.

— Да, милорд, — ответил тот смиренно.

— Сравнил меня с цаплей! Иначе говоря, назвал трусом.

Робер молчал, и все удивлялись его безрассудству и отдавали должное отваге.

— Что ж! — вскричал Эдуард. — Ладно… Это правда, что у меня притязания на французскую корону, и я клянусь над этой цаплей, что приду с армией на землю Франции и вызову на битву ее короля, даже если его войско будет вдвое превышать наши силы. Вызову и добьюсь победы!.. Подходите сюда, друзья мои, и присоединяйтесь к данной мною клятве! Мы отправимся во Францию. Мы сорвем корону с головы самозваного короля Филиппа и не успокоимся, пока она не найдет законного владельца!.. Никогда больше не посмеет граф д'Артуа сравнивать меня с цаплей!.. Подходите, кто меня любит, кто готов служить мне, и клянитесь над цаплей!

Один за другим подходили благородные рыцари к столу и давали клятву сопровождать короля в походе во Францию.

Граф Робер д'Артуа стоял тут же и удовлетворенно улыбался. Наконец-то его усилия были не напрасны и увенчались успехом!

Глава 9

ПОМОЛВКА ПРИНЦЕССЫ

Теперь, когда король Эдуард принял окончательное решение начать войну с Францией, необходимо было серьезно подумать о союзниках. Самым надежным был отец Филиппы граф Эно, на него Эдуард мог вполне положиться.

К несчастью, здоровье графа сильно пошатнулось, и это беспокоило Филиппу: она знала из писем матери, что отец очень страдает от подагры и почти не встает с постели. Тем не менее он заверил Эдуарда в своей поддержке, что могло бы кое-кого и удивить, потому что его жена, мать Филиппы, была родственницей французских королей.

Графство Эно считалось выгодным союзником, так как было одним из самых процветающих в Европе и его помощь могла быть весьма действенной.

Другим возможным союзником на континенте Эдуард считал Австрию и, чтобы этот союз закрепить, счел необходимым не откладывать далее обручение малолетней дочери Джоанны с сыном герцога Австрийского и отправить ее к жениху.

Когда наставница пятилетней принцессы добрая леди Пемброк сказала девочке, что вскоре та уедет из Англии с родителями, Джоанна была в восторге: ей так хотелось увидеть новые места, новых людей. Бедняжка понятия не имела о цели путешествия.

Глаза ей раскрыла сестрица Изабелла, очень красивая и избалованная повышенным вниманием отца. Она была не намного старше Джоанны, но наблюдательней и понятливей. И ей стало ужасно обидно, что Джоанну куда-то везут, а она должна сидеть в надоевшем Тауэре, — ведь она старше на целый год!..

— Тебя увозят к твоему мужу, вот куда! — выпалила она, глядя в упор на сестру.

— Ты выдумываешь! — не поверила Джоанна. — Я еще совсем маленькая, мне рано выходить замуж.

— Вот и нет! Девочек отправляют к их мужьям, и они растут вместе с ними и делаются потом взрослые. Я верно говорю, Эдуард? — обратилась она за поддержкой к брату, который был взрослее на два года, и тот важно подтвердил ее правоту.

Это расстроило Джоанну, но потом в ней затеплилась надежда на благополучный исход — ведь она знала, как не любит их мать расставаться с ними. Но если так, отчего же родители не берут в путешествие ни Эдуарда, ни Изабеллу? И снова тревога легла на ее маленькое сердце.

Как только Филиппа увидела Джоанну, сразу поняла по тому, как она приникла к ее руке, — с дочерью что-то неладно. Видимо, до девочки дошли слухи, куда и зачем ее везут. Филиппа долго не могла решиться рассказать ей правду, наконец предпочла открыться.

— Дорогое дитя, — сказала она, обнимая Джоанну, — как ты знаешь, мы едем в Австрию. Тебе предстоит выйти замуж, и твоим супругом будет сын герцога Австрийского. Поэтому гораздо разумнее, если ты получишь воспитание при австрийском дворе, моя милая. Вместе с этим мальчиком. Понимаешь? А когда вырастешь, он не будет для тебя чужим… Ты слушаешь меня?.. Я росла в графстве Эно, ты знаешь, и, когда приехала сюда, в Англию, должна была многому учиться… Учиться быть англичанкой. Ты же с самого детства станешь австрийкой, и тебе легче будет там жить.

— Я тоже хочу быть англичанкой, — со слезами вымолвила Джоанна.

— Моя любовь, когда вырастешь, тебе самой покажутся нелепыми твои слова. Женщина должна быть тем, кто ее муж. После приезда в Англию я захотела стать англичанкой и стала ею.