Патриция Поттер - Шотландская наследница

Но она этого, кажется, не заметила.

— Это остатки древнего замка, который, по преданиям, принадлежал одному из Гамильтонов несколько веков тому назад. Говорят, что в этих развалинах до сих пор появляются призраки.

— Говорят… А сами вы что скажете, леди Элизабет?

— В каждом шотландском замке, в каждых руинах живут призраки, — сказала Элизабет, и улыбка исчезла с ее лица. — Правда, я думаю, что большинство этих призраков живут в людской памяти. Ведь история Шотландии — это нескончаемая цепь интриг, трагедий, междоусобиц, кровавой мести… Мне кажется, что вам, американцам, это очень трудно понять.

— Почему же? И у нас были свои трагедии и междоусобицы. Просто для нас это не древняя, а совсем недавняя история.

— Так ведь и для шотландцев не существует старых ран. Они не дают им зарубцеваться и тревожат их каждый день, причем с каким-то даже наслаждением.

Бену не хотелось сейчас пускаться в исторические экскурсы. Гораздо больше героических подвигов славных шотландцев его интересовала эта женщина.

— А как насчет вашей семьи, леди Элизабет? — спросил он. — Барбара говорила, что вы родом из Хайленда.

— Да, — ответила Элизабет. — Я родом из Маккеев, а это известная фамилия. Она всегда славилась своими воинами, которые умели воевать и защищать свой клан. И не только клан.

Да, не слишком-то много она захотела поведать о своей семье. О собаках и лошадях она говорила куда охотнее.

— У вас есть сестры, братья? — продолжал расспрашивать Бен.

— Сестер нет, — ответила она. — А братья есть. Четверо.

— Так вот почему вы так здорово ездите верхом?

Элизабет озадаченно посмотрела на Бена.

— Это, видимо, братья научили вас верховой езде? — пояснил он.

— Нет.

Бен почувствовал ее нежелание говорить и решил не касаться впредь семейных отношений Элизабет. Да и то сказать, какое он имеет право влезать в них?

Сара Энн во время разговора деликатно помалкивала, сидя на своем пони. Однако терпение ее истощилось, и она спросила:

— А мы можем пойти в замок?

Элизабет посмотрела на Бена, ожидая его решения.

В ответ он неопределенно пожал плечами.

— Это безопасно?

— Гарантирую, что там нас не поджидают ни призраки, ни гоблины, — усмехнулась Элизабет. — Когда Джейми был мальчишкой, он обожал играть здесь. Пару раз он водил меня по развалинам, показывал мне тайные тропки, и однажды я едва не угодила в заброшенный колодец. Их полно здесь — так же, как и старых ям, и обвалившихся подземелий.

Она обернулась к Саре Энн.

— Так что крепче держи своего па за руку.

— Что значит «па»?

— Папа, — ответила Элизабет. — Отец. Мы, шотландцы, любим сокращать слова.

— Па… — попробовала Сара Энн новое для себя слово.

Бен поморщился. «Папа» ему нравилось гораздо больше.

— Здесь есть одно местечко, где сохранились остатки кровли, и мы могли бы там перекусить, — предложила Элизабет.

— Давно мечтал о… пикнике, — сказал Бен.

Дождь продолжал сеяться с неба, покрывая холмы прозрачной пеленой, отчего пейзаж казался нереальным, сказочным, словно иллюстрация из детской книжки. Внезапно сквозь тучи пробился одинокий луч солнца — сверкнул, позолотил все вокруг и снова скрылся. Руины замка выглядели загадочными — в них было что-то величественное и одновременно трагическое, напряженное.

Сердце Бена учащенно забилось. Он никогда не был сентиментальным и не верил в судьбу — даже перед боем во время войны он не думал о роке. Но сейчас его душу охватили незнакомые прежде и странные предчувствия. Предчувствия, удивившие его.

Он попытался стряхнуть с себя это наваждение… Ведь причиной его была Элизабет, и он знал это. Элизабет, с ее мерцающим взглядом, тихим голосом, — это она увлекла Бена своими напевными рассказами в глубину веков и бездну эмоций. А Бену вовсе не хотелось погружаться в бурю страстей.

И он не был уверен, что ему так уж хочется оставаться на этих развалинах.

— Мистер Мастерс… Бен… — Как приятно, когда она произносит его имя. О, дьявол! Острое желание шевельнулось в душе Бена, огненной болью отозвалось в паху. Широко распахнутые глаза Элизабет смотрели, казалось, прямо в его сердце. Возникало ощущение, что эта женщина видит его насквозь — со всеми его страстями и сомнениями. Он всегда смотрел на мир глазами человека спокойного и даже немного циничного. Ему и в голову не могло прийти, что настанет день, и его до глубины души тронет легкая дымка тумана над озером или трагическая история чужого народа. Или вид задумчивой женщины, которая, кроме всего прочего, может оказаться убийцей.

— Папа?

Он опустил взгляд. Слава богу, хоть что-то устойчивое сохранилось в этом призрачном мире. Сара Энн.

Самая реальная реальность.

— Так мы пойдем в замок? — нетерпеливо спросила она.

Ему так не хотелось туда идти! Сказать по правде, он боялся, что под влиянием Элизабет окончательно поддастся магическому обаянию этого места. Но отказаться — значило отступить, признать, что он находится во власти страха, у которого нет ни имени, ни лица…

Дождь превратился в туман, окутавший озеро белым плащом. Сквозь разрывы в тучах вновь пробились солнечные лучи и отразились на серых волнах мириадами крошечных осколков зеркала, засверкали россыпями мельчайших алмазов.

Отбросив в сторону опасения и дурные предчувствия, не желая, чтобы они руководили им, Бен принял решение.

— Я полагаю, что у каждой принцессы должен быть свой замок, — сказал он, и Сара Энн откликнулась светлой, открытой улыбкой.

Вот уже несколько дней, как девочку не мучили ночные кошмары, после которых ее лицо надолго становилось бледным и печальным. Правда, она по-прежнему не расставалась со своим заветным шарфом, но сегодня он был спрятан в складках ее нового платья для верховой езды.

— Правда, это довольно грустный замок, — печально усмехнулась Элизабет.

— Мы сделаем его веселым, — оптимистично заявила Сара Энн.

— Уверена, что тебе это удастся, — улыбнулась Элизабет.

Она молча обернулась к Бену, и тому сразу же припомнились прогулки верхом с Мери Мэй. Боже, как недавно это было! И как давно… Как и с Мери Мэй, с Элизабет легко было не только разговаривать, но и молчать. В этом молчании не было отчужденности, напротив, оно, казалось, еще больше сближало.

Они подъехали к развалинам, и даже Сара Энн благоговейно замолчала — настолько величественными они оказались вблизи. Наблюдая за девочкой, Бен подумал, что еще несколько дней, и она вполне сможет самостоятельно управляться со своим пони. Он понимал, что с каждым днем Сара Энн будет — должна — становиться все более независимой от его опеки, но новое, неизведанное ранее чувство отцовской ревности все же больно кольнуло его сердце. Господи, ему хотелось подарить этой крохе весь мир, и солнце, и луну, и каждую звездочку с небес. И что было для Бена совершенно невозможным, так это сказать ей «нет».