Робин Хэтчер - Помнишь?..

Джереми смотрел на мерцающий огонь, и ему припомнилась первая ночь по его возвращению в Хоумстед менее двух месяцев назад. Он сидел в этой комнате, смотрел на огонь в этой печке и ощущал окружавшее его одиночество.

Он слышал, как по дому двигается Сара, и знал, что больше он не один. У него есть возможность предать прошлое забвению. У него есть возможность наладить жизнь.

Пора отпустить меня, Джереми.

– Милли, – выдохнул он. Отпусти меня.

– Джереми?

Он круто повернулся и увидел стоявшую почти рядом Сару. В ее глазах был немой вопрос и... вера в него.

– У нас все наладится, Сара. – Ему действительно хотелось в это верить.

Сердце Сары бешено забилось.

– Да, я знаю.

Она наблюдала, как он провел пальцами по своим волосам, и подумала, как ей всегда нравился этот его жест. Он делал так всегда, когда нужно было подумать над какой-то проблемой. Сейчас этой проблемой была она.

– Наш дом невелик...

– По-моему, совсем неплохо. Он покачал головой.

– Это не то, что у тебя могло бы быть...

Если бы я вышла за Уоррена, – закончила она за него. – Но я не хотела Уоррена. Я хотела тебя. Она задумалась, придет ли время, когда он поверит ей.

Он отвел глаза.

– Пойду посмотрю за лошадью. Похоже, ночью снова похолодает.

Не отстраняйся от меня, – хотела она сказать ему, но не сказала.

– Сначала принесу твои вещи, чтобы ты могла устроиться. Освободи несколько ящиков в комоде и положи их туда. Переложи все, как тебе будет удобно.

– Спасибо.

У нее было такое чувство, как будто он убегает от нее.

– Джереми?

Он остановился и посмотрел через плечо на нее.

– У нас все будет хорошо, – пообещала она ему, надеюсь, что он поверит ей и услышит то, что скрывается за произнесенными ею словами: – Я люблю тебя, Джереми.

Он молча кивнул и вышел.

ГЛАВА XXVII

Джереми снял с лошади сбрую и завел в конюшню. Там он освободил ее от узды, повесил сырые ремни на крюк, вбитый в один из столбов. Медленными легкими движениями обтер ее, стараясь не торопиться, не будучи еще готовым возвратиться в дом.

Покончив с чисткой, он завел лошадь в ближайшее стойло и оставил ее там. Потом разбил лед в корыте с водой, чтобы животное могло пить. Под конец наложил сена в ясли и насыпал два черпака зерна в тяжелую жестяную бадью.

Лошадь погрузила морду в ведро, а Джереми, положив обе руки на верхнюю жердь ограждения стойла, стоял и смотрел. В конюшне было слышно, как лошадь хрупает овсом да изредка шлепает хвостом о круп.

«Отпусти. Отпусти меня».

Он несколько раз повторил про себя эти слова, с каждым разом начиная все больше понимать, что они значат.

С Милли его связывало нечто особенное. Те годы, пока они были женатыми, он никогда не чувствовал себя дураком и неудачником. Милли верила в него, и, благодаря этому, он верил в себя. То были нелегкие годы, но годы прекрасные.

Может быть, Милли хочет, чтобы он вновь обрел это счастье? Может быть, не нужно держаться за память прошлого? Может быть, настало время расстаться с прошлым и посмотреть в будущее? Может быть... Он посмотрел на дверь конюшни. За ней находится дом, а в доме Сара. Сара Уэсли. Его жена.

Она совсем не такая, как Милли. Он и не думал, что когда-нибудь почувствует к Саре то же, что чувствовал к своей первой жене. Ни один человек не может – или не должен – думать, что за одну жизнь испытает любовь дважды. По правде говоря, он и не хотел бы испытать еще раз это чувство. Если он не будет любить Сару, то не придется испытать горя, если он ее потеряет. А по собственному опыту он знал, что значит потерять любимого человека. Он боялся этой боли.

Но, возможно, им с Сарой удастся найти какое-то взаимное удовлетворение от их отношений. Он не мог отрицать, что она так или иначе день и ночь заполняет его мысли. Он не мог отрицать, что желает ее. Многие браки покоятся на гораздо меньшем, чем удовлетворенность отношениями или даже сильное желание, какое она возбуждает в нем. Возможно, удовлетворенности и желания для обоих будет достаточно.

Выпрямившись, он проверил запор на дверце стойла, потом вышел из конюшни и в сгущающихся сумерках поспешил домой.

Когда он открыл дверь, его встретил соблазнительный аромат, исходивший от кухонной плиты, и он невольно посмотрел в сторону кухни. Сара склонилась над плитой и что-то пробовала в духовке. Свадебное платье она обвязала выцветшим фартуком. Выбившиеся из пучка светлые локоны падали на грудь длинными серебристо-золотыми кольцами. Распрямившись, она вытерла лоб тыльной стороной ладони и кончиками пальцев откинула с лица прядки волос.

Она выглядела настоящей красавицей и совершенно не вписывалась в окружающую обстановку. Кухоньку в доме построили, исходя из потребностей вдовца с двумя сыновьями. Полки и посудные шкафы не застеклены. Тарелки и чашки не фарфоровые, а эмалированные. Деревянный пол выщерблен и весь в щелях.

Сара заслуживает лучшего.

Она обернулась и увидела его. Она неуверенно улыбнулась.

– Ужин еще придется немного подождать.

– Не к спеху. – Он снял шляпу и пальто и повесил на вешалку у двери.

– Я заняла два нижних ящика комода. Хорошо?

Почувствовав в ее голосе тревогу, он еще раз посмотрел на нее. Может быть, это потому, что она сказала, что любит его. Может быть, потому что она носит его дитя. Как-то так получилось, что он позабыл, что и ей этот брак был навязан. Это не ее выбор. Она не выбирала. У нее и не спрашивали, хочет ли она за него замуж. Она боялась и нервничала, а он ничего не сделал, чтобы облегчить ее положение.

– Прекрасно, Сара, – мягко произнес он. – Занимай все, что тебе нужно.

Робко улыбнувшись, она снова повернулась к плите.

Задержавшись на ней взглядом еще на миг, Джереми вошел в спальню, не совсем представляя себе, что ему делать. Очень много времени прошло с тех пор, когда в его доме для него готовили ужин.

Он снял пиджак и хотел повесить его на крючок. Увидев висевшее там одно из Сариных платьев, он остановился. Джереми потрогал платье, будто не веря, что оно настоящее.

Он вспомнил, что в ее спальне в городском доме Мак-Лиодов стоял большой дубовый гардероб. Его стенки были отполированы, как рояль. Он был такой большой, что в нем могло уместиться с дюжину или даже больше платьев. И, конечно, он не видел там платьев, висевших по стенам на крючках.

Его вновь охватили все прежние сомнения, они снова начали мучить и обвинять его. Как он обеспечит Саре жизнь, которую она заслуживает? Как он сумеет вообще обеспечить ее? Как он сможет сделать так, чтобы у нее было все, что ей нужно или хочется?