Мэри Пирс - Начало

Среди кустов торчал шест, и к нему была привязана плоскодонка. Таким образом, течение не могло далеко унести ее. Ловцы угрей позволяли лодке отплывать на всю длину веревки, потом они подтягивались до кустов и снова отдавались на волю волн. Бетони наблюдала за ними, ей становилось все холоднее и холоднее. В воздухе стоял влажный холодный туман. И на нее еще падали капли с ив. Бетони пыталась убедить себя, что холод – это ерунда. Очень скоро она вообще перестанет его замечать, ей уже будет все равно.

Лодка двигалась взад и вперед, раз за разом. Ловцы, казалось, не уставали от своего занятия. Потом к шлюзу подошел Томми Треннем со своей удочкой и уселся, чтобы половить рыбки.

Бетони задрожала и повернула домой. Сегодня ей не удастся утонуть. У ручья было слишком много народа.

– Садись за стол, – сказала ей мать. – Или, может, ты не проголодалась?

– Нет, я не голодна. Совсем не голодна.

– Может, ты плохо себя чувствуешь? Простудилась?

– Она злится, – сказал Уильям. – Наш отец как следует дал ей по заднице!

– Бетони сама в состоянии все объяснить. Ты заболела? Если так, то тебе лучше отправиться в кровать.

– Со мной все в порядке, – сказала Бетони.

– Тогда садись за стол.

Бетони села между Уильямом и Дженни и посмотрела на пищу, поставленную на стол. Она видела стебли сельдерея в чаше, они были толстыми и белыми. И еще большой кусок валлийского сыра и ее любимую порезанную ливерную колбасу.

– Тебе сыр или колбасу? – спросила ее мать. У нее в руках были нож и вилка.

– Мне колбасу, пожалуйста, – сказала Бетони. После того как мать пожелала всем доброй ночи, Бетони снова зажгла свечку в спальне и села, чтобы что-то записать на свободных страницах в конце молитвенника.

– Что ты пишешь? – спросила ее Дженни. – Ты снова пишешь дневник?

– Это не твое дело, – обрезала ее Бетони.

– Мама заметит, что ты жгла свечку. Ты знаешь, что она всегда все замечает.

– Ай-яй-яй! Какой кошмар!

– Ты, наверное, стараешься исправить свой дурной почерк?

– Замолчи и спи!

– Вот странно, – заметила Дженни. – Ты лучше всех учишься, а так плохо пишешь.

– Если ты не замолчишь, я подпалю тебе волосы, – пообещала ей Бетони. Она подняла свечку над головой Дженни. – Вот-вот, мисс Подгляда, давно пора тебе прятаться под одеяло. Чтобы я тебя больше не слышала, иначе ты обо всем горько пожалеешь.

Во время ужина она ни разу не взглянула на отца. Она больше никогда не станет на него смотреть. Это и было записано на последних чистых страницах молитвенника, и ничто не заставит ее переменить решение. Бетони постаралась написать все это как можно аккуратнее.

У нее и правда был плохой почерк. Мисс Лайкнесс говорила ей об этом каждый день.

– Бетони Изард, ты так хорошо пишешь сочинения, ты знаешь правописание и пунктуацию. Но твой почерк! Как ты собираешься получить стипендию в средней школе в Локе с таким почерком?

– Я постараюсь писать аккуратнее, – сказала Бетони.

– Бетони, ты должна больше времени уделять учебе, – продолжала мисс Лайкнесс. – И меньше играть со своими братьями и сестрой.

– Я никогда не играю с ними, – ответила Бетони. Дженни услышала ее ответ, и дома начала выяснять отношения.

– Вы только посмотрите на нее. Интересно, чем ты занимаешься, если не играешь в игры?

– Это не игры. Это экспедиции.

– Испидиция? – спросил Уильям. – Для чего ты привязываешь мамину вилку для поджаривания тостов к этой длинной палке?

– Ты все поймешь на месте, – ответила ему Бетони. Она повернулась к Тому, который стоял рядом.

– Ты не пойдешь, – сказала она. – Ты нам не нужен.

– Если Том не пойдет, я тоже не пойду, – бросил Уильям.

– Я тоже не пойду, – присоединилась Дженни. – Мы не пойдем без Тома.

– Зачем он нам нужен? Вечно молчит, от него тоской веет. Прямо тошно смотреть! Он никогда не разговаривает, ни смеется, вообще ничего не делает.

– Он все еще скучает по бабушке Изард.

– Что? Скучает по этой старой ведьме? Она не умерла. Я не верю этому.

– Она умерла, – шепотом и возмущенно заметила Дженни. – Ее похоронили в Истери много недель назад.

– Кто это сказал? Кто знает, как было на самом деле? Нас там не было, и нам могут сказать все, что угодно!

– Мистер Хеммс вырезал надпись на камне, – сказал Уильям. – Я сам слышал, как об этом говорил отец.

– Камень – это ерунда! Что такое слова? Просто буквы! Бабка Изард жива! Я сама ее видела, я все знаю!

– Бетони, не будь дурой, – сказала Дженни. И все поддержали ее, начав хором бормотать, как стая пчел.

Только Том по-прежнему молча смотрел на нее своими темными мрачными глазами.

– Я вам покажу, – сказала им Бетони. – Если вы мне не верите, идемте со мной и сами все увидите.

Она положила вилку на скамейку и прошла по двору к калитке.

– Ну? – сказала она, глядя на них из-за плеча. – Идете или нет?

Дети медленно потянулись за ней. Бетони прошла мимо выгона и пастбища, потом через ореховую рощицу. Далее она повернула и пошла вдоль живой изгороди, которая служила границей с Энстером. Когда Бетони приблизилась к приступкам, ведущим к калитке в изгороди между полями, дети догнали ее.

Бетони перешла по мостику через Деррент и, скользя, поднялась наверх к мокрому полю в восемнадцать акров. Наконец она привела детей к пугалу.

– Ну, что я вам говорила? – выкрикнула она, толкая Тома. – Вот твоя бабка! Ты что, не видишь?!

Том стоял не шевелясь, и Бетони вдруг испугалась его взгляда, ее буквально приковало к его глазам. Они были подобны черным безднам. Вдруг Том резко повернулся и побежал по мокрой, вязкой земле, из-под ног у него взвивались фонтанчики грязной воды.

– Бетони, какая же ты противная! – закричала Дженни. – Ты – злая, вредная, противная девчонка!

– Оставь ее, – сказал Уильям. – Пошли домой и поговорим с Томом.

– Разве вы не хотите ловить угрей на острогу?

– Угри! – сказал Уильям. – Значит ты для этого взяла мамину вилку для тостов! А где мы возьмем лодку, а?

– Знаю, где, – ответила ему Бетони. Уильям и Дженни посмотрели друг на друга.

– Нет, – сказал твердо Уильям. – На сегодня с нас достаточно. Мы идем домой, чтобы отыскать Тома.

Она могла командовать своими братьями и сестрой, но если они восставали против ее тирании, то стояли насмерть, и тут уже она ничего не могла поделать.

– Ну, ладно, – сказала Бетони спустя несколько дней. – Мне все равно, если с нами пойдет Меддокс. Но не я буду виновата, если он распугает всех угрей!

Они пошли к Дерренту после школы. Бетони показала им место, где стояла плоскодонка. Ее почти не было заметно в кустах и камышах. Уильям подтянул лодку к берегу. Но когда они все радостно забрались туда, Том остался на берегу. Он даже не вынул рук из карманов.