Вирджиния Браун - Посланец небес

— Поэтессой? — осторожно спросила Ганна.

— Да. С такой лирикой и аллегориями молиться на эту землю может только поэт, и я восхищен.

Щеки Ганны покрылись ярким румянцем, и она отвела взгляд, почувствовав себя неловко, словно кто-то забрался на ее запретную территорию. Восхищение ею, замеченное в глазах Муллэна, отличалось от того, какое было во взгляде Крида Браттона, который был честнее, прямолинейнее. Он говорил, что думал, не делая неискренних пышных комплиментов.

Помрачнев, Ганна стала размышлять о том, что в своей памяти она, кажется, возвеличивает Крида Браттона, — того, кого считала эгоистом и безжалостным и беспощадным охотником за вознаграждениями. Почему она настолько глупа, что вспоминает его таким, каким он и не был? Наконец, этот человек ни разу о ней не подумал, с тех пор как три дня назад уехал из «Сердца стрелы»!

Однако Ганна была не права. Все последние дни мысли о Ганне не покидали его. Перед ним до сих пор стояло ее исполненное любви лицо, ее улыбка, полная надежд, которые развеялись и поблекли, когда он не отреагировал так, как ей хотелось. Но, черт возьми! Человек должен закончить с одним делом, прежде чем приниматься за другое. А потом, он не был сильно уверен, что готов к тому, что требовала Ганна. Она была слишком прекрасна, чтобы относиться к ней как к капризной ветренице. Он это понял, очень быстро. Хотя, с другой стороны, ему совершенно не хотелось совсем отступаться от нее. «Неужели она не может подождать? Неужели обязательно все или ничего?» — с горечью недоумевал он, остановившись под раскидистым дубом.

Крид, прикрыв рукой огонь от ветра, прикурил сигарету, торчавшую у него в губах уже больше десяти минут. Непонятно почему, но он уже стал другим. Куда пропала его прежняя реакция? Может, он размяк, пока вел Ганну и ее шумных сорванцов? И еще: ему так запал в душу тот мальчишка с голубыми глазами — глазами настолько огромными, что они казались карикатурными на его маленьком личике. Крид всегда был жестким и резким. Куда это ушло? Неужели безвозвратно? Он стал волноваться там, где раньше был беспристрастным и готовым ко всему? Наличие забот лишает человека бдительности, а это может привести к фатальным результатам…

Поддев Генерала каблуками, Крид пронесся сквозь чащу и выскочил на дорогу: нет смысла ехать там, где разгуливают другие, — сюрпризы оставались до сих пор его основным преимуществом. Вот уже два месяца Стилману и его людям удается улизнуть от него — два месяца постоянного преследования, за исключением известного антракта и обидной неудачи.

«Упорный», — так однажды назвал его Генри Плюммер. — Упрямый, как собака, дважды упрям», — так сказал Плюммер. И это не было комплиментом. Наоборот, это было недовольным высказыванием, когда Крид наконец привел ему людей, за которыми гонялся почти шесть месяцев, играя с ними в «кошки-мышки». Это было очень сложно сделать в Черных холмах — суровом месте со множеством пещер и других уютных мест, где совершенно нет воды. Человек там может прятаться очень долго, только если у него есть запас воды.

Здесь все было намного проще. Здесь много деревьев, прохлады и воды. Здесь приятно проводить время. Не удивительно, почему Стилман выбрал именно это место. Но зачем им понадобился такой крюк? И к чему это двойное возвращение в Монтану, в форт Бентон? Эти вопросы, требовавшие ответа, постоянно вертелись в голове Крида.

В конце концов остановившись, он огляделся. Внизу было все спокойно, не было заметно никакого движения и никаких признаков жизни. Крид сдвинул свою черную шляпу на глаза и повернул коня. Можно немного и отдохнуть. Последние три дня он был постоянно в дороге в поисках Стилмана и его приятелей. Казалось, Северное Айдахо поглотило их, оставив только следы, подтверждающие, что они еще здесь.

Крид был уже близок к цели — он чувствовал это так же остро, как остро всегда ощущал приближающуюся опасность. Возможно, это было шестое чувство, заставляющее вставать волосы дыбом и обостряющее его ощущения, предупреждающее, что Нат Стилман где-то совсем рядом…

— Вот он, — сказал Ропер, указывая рукой на раскачивавшийся фургон на дороге. — И как раз вовремя.

— Да, только днем позже, — прибавил Труэтт. Он задумчиво посмотрел на человека со шрамом. — Только не будем убивать, о'кей, Ропер? Мне не нравится, что ты…

Нат Стилман резко рассмеялся и смерил юного Труэтта прищуренным взглядом.

— Ты хочешь действовать облагораживающе на нас, а, мальчик?

Труэтт не отступал.

— Нет, просто я не люблю убивать, если в этом нет необходимости.

— Любое наше убийство крайне необходимо для нас, — парировал Ропер. — Неужели ты еще не понял этого? Или мы их, или они нас. Другого выхода нет.

Юнец упрямо и твердо посмотрел на своего старшего товарища:

— Да, в этом ты прав.

Ропер повернулся к Стилману.

— Где ты подобрал этого щенка? Ему бы для начала волосы отрастить на…

Он прервался на полуслове, увидев наставленное на него дуло пистолета Труэтта.

— Уже отросли, как мне надо и где мне надо, — спокойно сказал Труэтт. — Или, может быть, ты хочешь проверить?

Ропер громко выругался, но Стилман оборвал его.

— Черт возьми, Ропер, оставь его! Ты же знаешь, как он скор на руку со своим пистолетом и какой обидчивый! Зачем драться между собой? У нас есть дело, и его надо выполнить.

Повернувшись к Труэтту, Стилман отрезал:

— Сохрани свою игрушку для Крида Браттона. Она тебе еще потребуется!

— Я что-нибудь сделал не так? — заметил Труэтт с удовлетворением в голосе. — Даже с этой раной, которая все еще болит, я все равно обойду Ропера…

— Хватит! — с раздражением рявкнул Стилман. — А теперь вы, оба, садитесь и слушайте…

Воздух прорезал громкий выстрел, раздавшийся у открытого окна фургона и заставивший Ганну вскрикнуть. За ним последовал второй, третий… Возница прибавил скорость. Ганна посмотрела на своих попутчиков.

Мистер Чессман был почти в истерике и принялся болтать об убийцах, головорезах и дикарях, но мистер Муллэн был спокоен и собран.

— У вас есть пистолет? — хладнокровно спросил он, и когда мистер Чессман покачал головой, Муллэн достал свой. — Я подумал, что вы не из тех, кто вооружается, но чувствую, что сейчас это необходимо. Вот, возьмите. Там всего шесть патронов, поэтому экономьте.

— Кто бы это мог быть? Что им надо? — спросила Ганна, пытаясь подняться.

— Я не знаю, — ответил Муллэн каким-то отчужденным тоном, глядя в дуло кольта 44-го калибра. В лице Муллэна было что-то такое — спокойствие при неторопливой проверке оружия, — что заставило Ганну поверить в него. Это неожиданно напомнило ей Крида, его серьезное и грозное лицо, когда он чистил и заряжал свои ружья.