Патриция Гэфни - Одинокий волк

– Раскрой свой зонтик. Это ненадолго.

– Ненадолго?

Могла бы и не спрашивать: насчет погоды Майкл никогда не ошибался.

– Давай просто сидеть и смотреть на людей. Это было его любимое занятие. Он все еще был слишком застенчив, чтобы вступать в разговор с незнакомыми людьми и получать от этого удовольствие, но мог бесконечно наблюдать за ними и никогда не уставал. При этом он отпускал очень интересные замечания.

– Я знал одного барсука, который был очень похож на него, – говорил он, указывая на добродушного на вид, остролицего пожилого джентльмена в круглых очках. Или, например:

– Смотри, какая она сытая и довольная. Как выдра, наевшаяся рыбы, – такими словами он провожал почтенную матрону.

Сидни раскрыла зонтик у них над головами, а Майкл придвинулся ближе и тоже взялся за ручку зонта. Теперь они сидели совсем рядом, молча глядя на толпу туристов, спешащих мимо.

– Вчера ночью мне приснился мой дом.

–Дом?

– Родные места. Мне снилось, что я лежу на холме рядом со старым волком. Я тебе о нем рассказывал, помнишь? Это мой друг.

– Я помню.

– Было лето. Жарко. Безоблачное небо. Мы не были голодны, и нам ничто не угрожало. Пахло только землей и воздухом, больше ничем. Вокруг был только покой. И ничего не было… между мной и землей и небом. – Майкл нахмурился, старательно подбирая слова. – Я хочу сказать, что не было никаких границ между мной и всем, что меня окружало. Как будто у меня не было кожи. Я был свободен.

Сидни взглянула на его чистый профиль и заметила в лице отражение напряженной внутренней борьбы: он изо всех сил старался донести до нее правду.

– А теперь все не так? – спросила она, догадавшись, что означал его сон. – Здесь ты не чувствуешь себя свободным.

– Да, здесь я не свободен. Жизнь такая сложная. Все время приходится делать выбор. Столько возможностей, которых я не понимаю. Это похоже на игру в шахматы: я должен думать, что будет через три или четыре хода.

Она тихонько сжала его пальцы вокруг ручки зонтика.

– Я никогда раньше не смотрела на вещи с такой стороны. Выждав еще минуту. Сидни спросила как будто между прочим:

– Ты хотел бы вернуться назад?

– Да, я думаю об этом, когда у меня мозги переполнены. Иногда мне кажется, что я взорвусь, если узнаю еще хоть что-нибудь новое. Тогда я думаю, что мне лучше уехать.

Сидни похолодела, но Майкл немного погодя добавил:

– Но теперь я не могу уехать. Я слишком сильно изменился. Я, наверное, умру, если вернусь туда. Не от голода или холода. От одиночества.

Она не знала, что сказать. В его голосе прозвучала печаль, и ей хотелось утешить, но в то же время на нее обрушилась неистовая волна облегчения: он не уедет. Не сможет уехать. Он принадлежит ей навсегда. Ей так нужно было знать это!

– Чаще всего я просто не могу поверить, что я здесь. Вот сейчас, например: сижу на скамье рядом с тобой в этом месте. В этом городе. С башмаками на ногах.

Они дружно рассмеялись.

– Между прочим, это совсем неплохие башмаки, – заметила Сидни.

Филип сводил Майкла в магазин Филда и купил ему лучшее, что они могли предложить: пару добротных английских «балморалов» [13] желтовато-коричневой кожи. Он носил их каждый день и утверждал, что в них ноги совсем не болят.

– Это из-за тебя я здесь.

– Что ты хочешь сказать?

– Для меня ты как свет в темноте. Рядом с тобой я чувствую себя сильным, даже когда все вокруг меняется слишком быстро.

– Майкл!

– Я так и думал, что ты испугаешься, если узнаешь, что я чувствую, – сказал он тихо. – У меня внутри как будто буря. Покоя нет, но это не так уж и важно. Я не просто выживаю. Я живу. И я знаю, что мне нужно.

Майкл говорил, опустив глаза, словно стараясь уберечь ее от обжигающего напряжения, которое – это он верно угадал! – могло бы ее испугать. И опять Сидни не нашлась с ответом. Сейчас ей следовало бы его остановить, отвлечь от опасных мыслей и слов. Такое решение было бы разумным и безопасным.

А что, если постудить наоборот? Может быть, стоит отбросить благоразумие и сделать шаг вперед, к нему навстречу, а не в обратную сторону?

– А вот и твои братья.

–Что? Ей не хотелось прерывать очарование минуты. – Они вернулись. И с ними кто-то еще. Сидни подняла голову с улыбкой, которая слегка увяла, когда она увидела, кто подошел с Филипом и Сэмом.

– Дождь уже перестал, – сказал Сэм. – Зачем ты держишь раскрытый зонтик?

Сидни закрыла зонтик, ничего не ответив, и с улыбкой повернулась к Линкольну Тэрнбуллу.

– Какой приятный сюрприз! Дважды за одну неделю – удивительное совпадение.

Она встретилась с ним на званом ужине в прошлую субботу и, памятуя о настоятельных рекомендациях тети Эстеллы, сделала над собой героическое усилие, чтобы быть с ним полюбезнее.

– Как поживаешь, Линкольн? И где ты набрел на эту парочку?

– На борту «Иллинойса», – ответил Линкольн, надолго задержав ее руку в перчатке в своей. – Отлично выглядишь, Сидни. Я тебе уже говорил в тот раз? Ничего, это стоит повторить.

– Он пять раз был на линкоре, – с почтительным удивлением заметил Сэм. – Показал нам такие вещи, которых даже экскурсовод не знал. Пушки, амуницию, пороховой погреб и другие боеприпасы. Линкольн, улыбаясь, взъерошил волосы Сэму.

– Меня давно интересуют корабли.

Наступила пауза. Со странной неохотой Сидни повернулась к Майклу, который отступил от них на шаг, и легонько коснулась его руки.

– Линкольн, ты еще не знаком с Майклом Макнейлом? Он… гостит у нас в доме. Майкл, это наш старый друг, мистер Линкольн Тэрнбулл.

– Как поживаете? – вежливо спросил Майкл и протянул руку.

Линкольн сильно встряхнул протянутую руку. Занимаясь благотворительностью, Сидни не раз видела, как попечители посещают приюты для умственно отсталых и обращаются к живущим там пациентам именно так: стараясь скрыть свое смущение или нездоровое любопытство за внешней грубоватостью и преувеличенной сердечностью.

– Извини, Сид, должен тебя огорчить, – виновато протянул Филип.

– В чем дело?

– Мы по ошибке сболтнули Линкольну, что ты еще ни разу не каталась на «чертовом колесе».

– Ну и зря.

Сидни улыбнулась, но тут же удивленно вздрогнула, когда Линкольн подхватил ее под локоть и решительно повлек за собой.

– Пошли, Сидни, не стоит откладывать.

– Погоди! – воскликнула она со смехом и остановилась. Майкл следил за ней с нескрываемым интересом.

– Почему ты не хочешь пойти? – спросил он недоуменно.

– А ты почему не хочешь? – уточнила Сидни.

– Потому что я боюсь.

Все, включая Линкольна, рассмеялись над его простодушной откровенностью.