Карен Монинг - Избранница горца

А получила всего лишь одно мимолетное касание губ.

И ни единого едкого комментария.

Только «Ты проснулась?»

Она моргнула, не в силах отвести от него взгляд. Этот мужчина был сложен и оснащен лучше, чем все, кого она видела. И хотя видела она в основном картинки из Интернета, Джесси полагала, что может судить беспристрастно. «Ага, я проснулась», — слегка задыхаясь, ответила она. Некоторые части ее тела явно проснулись больше остальных.

«Вызови меня».

Она облизала губы и послушалась.

Двухметровый, мускулистый, обнаженный горец вышел из стекла и шагнул к ней…

Мимо нее. И начал собирать одежду.

Он оделся, быстро и тщательно прикрыв свое восхитительное мускулистое тело. Потом подхватил зеркало и водрузил на заднее сиденье внедорожника. Вернулся, точно так же подхватил ее, уронил на водительское сиденье.

И когда разместил ее за рулем, то, блин, поцеловал ее в лоб.

Когда Кейон наклонился, она, как идиотка, потянулась к нему губами, думая, что сейчас он ее поцелует. Но ее губы поцеловали воздух, отчего настроение сразу стало мрачным, — как бы ни светило солнце, обещая великолепный, необычайно теплый осенний день в горах, которым она могла наслаждаться, потому что выжила.

Действуя с автоматической четкостью, словно Терминатор, стальное тело и компьютерный чип которого определяли каждое движение, Кейон погрузился в изучение буклетов, которые стащил в аэропорту вместе со стопкой карт, а затем направил Джесси к магазину «Тиедеманнс», который специализировался на товарах для туризма и оборудовании для выживания вдали от цивилизации.

За прошедшие полчаса — с тех пор как Кейон бесцеремонно «припарковал» ее у кассы — он словно забыл о ней, изучая ассортимент и засыпая продавца десятками вопросов. Горец выбирал и отправлял к кассе теплую одежду, спальные мешки, небольшую газовую плитку, посуду и самые разнообразные предметы, о назначении которых Джесси не имела понятия.

— Потом нам следует запастись едой, — сказал Кейон во время одного из своих рейдов к кассе.

Это немного подбодрило ее. В животе у нее урчало. Джесси проголодалась. Это будет райское наслаждение. А чашка горячего какао или кофе удвоят его. Обтягивающие джинсы «Лаки», которые поначалу были такими тугими, уже давно пора было постирать. Джесси спала в них в самолете и на земле. Уже четверо суток она носила их не снимая. И трусики тоже. Четыре дня прошло с тех пор, как она в последний раз принимала душ, и, если в ближайшем времени ей не представится возможности искупаться, она кого-нибудь пнет.

Приподнявшись на цыпочки, девушка рассматривала коллекцию женской спортивной одежды, которая находилась как раз за отделом с палатками. Минимум, что может сделать Кейон, это применить Глас, чтобы добыть ей одежду. И ей нужен бюстгальтер, черт бы все это побрал. Подойдет даже спортивный, а здесь их, похоже, предостаточно. Найти в этом магазине трусики Джесси не надеялась, но можно добыть пару бутылок воды и мыло, чтобы постирать белье руками.

Оттолкнувшись от стойки, у которой она послушно «ждала прямо здесь», как было приказано, Джесси отправилась вдоль секции товаров для кемпинга в сторону отдела женского белья. Приближаясь к вешалкам с бюстгальтерами, она увидела табличку дамского туалета и быстро повернула к нему.

На случай, если ей не удастся сегодня принять душ, — ведь неизвестно, как пройдут ее дни под опекой, руководством и защитой одного Кейона МакКелтара, — она решила привести себя в порядок с помощью бумажных полотенец. Ради безопасности и отсутствия запаха.

— Скажи мне, сколько этих газовых баллонов нужно для плиты на шестнадцать дней ее работы. С учетом ее постоянного использования.

Кейон хотел, чтобы Джессика не мерзла и чтобы он мог готовить для нее, но он боялся разводить костер в лесу или в пещере, чтобы не выдать их местонахождение. Бесцветное, не имеющее запаха и практически бездымное газовое пламя было отличным изобретением.

Продавец сделал подсчеты и назвал ему цифру. Карие глаза продавца остекленели от заклятия принуждения, движения были резкими, прерывистыми, как у автомата.

Кейон использовал Глас с той секунды, как вошел в дверь магазина. Он хотел справиться со всем как можно скорее. Слишком многое предстояло сегодня сделать, и он не мог позволить себе ни личных желаний, ни секунды промедления. Если ему повезет и он пробудет вне зеркала восемь часов, ему удастся достичь всех поставленных целей. Вчера у него было только три часа и сорок две минуты свободы, поэтому сегодня Кейон рассчитывал на более долгую «отлучку». Это было бы логично — если хоть на что-то, связанное с функциями Темного Стекла, можно было рассчитывать и определять словом «логично».

Джессика обижалась на его равнодушие, он знал это. И ненавидел, но это было необходимо.

Кажется, девочка не вполне представляла себе тот ад, что творился в его душе. Стоило допустить во внутренний пожар желания хоть каплю кислорода, и взрыв будет неизбежен. Кейон не сможет себя контролировать, они потеряют целый день и не останется ничего, кроме пепла.

А затем наступит ночь, и она снова будет недостаточно защищена. По его вине. Кейон не хотел нести эту ношу и рисковать ее жизнью. К вечеру Джессика будет защищена настолько, насколько он может это обеспечить. А до тех пор он не мог позволить себе прикоснуться к ней, потому что знал, что не остановится. Всю ночь Кейон наблюдал, как она спит, изучал ее лицо в меняющемся свете, от лунного серебра до розового рассвета. Запоминал ее лицо. Если бы он был скульптором, то смог бы вырезать ее черты в камне, даже ослепнув.

Стоять и смотреть на нее, не смея коснуться, было для него пыткой. И счастьем. Столетия назад он научился получать удовольствие от жизни, несмотря на обстоятельства, в которых оказался.

Проснувшись, Джессика перекатилась на бок и посмотрела на него сонно-сексуальным взглядом. Ее кудряшки растрепались во сне. Ему удалось увидеть то, что мог знать только любовник, — как она выглядит по утрам, разрумянившаяся ото сна, с мягкими губами, со спутанными волосами. Она просыпалась мягкой и теплой, слегка сбитой с толку, но откровенно чувственной. От одного ее вида хотелось сгрести ее в объятия и сделать своей.

Кейон представил, как выходит из зеркала, срывает с нее джинсы, быстро и жестко овладевает ею, а уже потом сажает в машину.

Но он слишком хорошо себя знал, чтобы заблуждаться по поводу «быстро и жестко» с Джессикой. Жестко? Айе. Быстро? Да ни за что на свете. Если он начнет, то не сможет остановиться, и ее жизнь, и его месть, все отступит перед страстью.