Дженнифер Эшли - Как спасти репутацию

Потом он ее выпустил и нахмурился, как бы не понимая, о ком она говорит.

– Фон Гогенцаля? Нет. Он дурак. Он думал, что я ослаб, а я стал еще сильнее. Думаю, он больше не представляет угрозы, во всяком случае, в ближайшее время.

– Тогда где ты был? – Она хотела понять его загадочные слова. Что сделало его сильнее? Женитьба? Вряд ли он об этом. Но кто тогда? Или что-то такое, что не положено знать жене, тем более великой герцогине?

Александр выглядел каким-то другим, глаза стали мягче, задумчивее, словно он разгадал какую-то тайну.

– Скоро я тебе все расскажу. Это хороший секрет, любимая, честное слово.

– Нагромождение лжи, – сказал она, вспомнив слова, что он говорил, когда делал предложение – если можно назвать предложением требование все бросить и стать его женой.

Он покачал головой:

– К Анастасии это не имеет никакого отношения.

– Знаешь, в свете все с ума посходили, когда ты улизнул с ней, а меня бросил на Игана.

Он вошел в гостиную усталой походкой, рассеянно посмотрел на шахматную доску.

– Ты слышала их сплетни? Я думал, ты никуда не заходила от французского посла.

– Нет, я просто представляю себе, что они говорят. Когда завтра придет мать, она все расскажет.

Он повернулся к ней, держа в руке черного короля. Такой расслабленной позы она у него еще не видела.

– Я оставил Анастасию в отеле и поехал на встречу с Гогенцалем. Даю слово.

Миган засмеялась:

– Знаешь, если бы кто другой сказал, что он не имеет ни малейшего интереса к красивой женщине с чудесными глазами, я бы назвала его лжецом, но тебе я верю.

– Благодарю за доверие.

Миган подошла к нему – любовный приворот не желал отпускать даже на расстоянии, невидимым магнитом ее притягивало к мужу.

– Это не доверие, просто я поняла, как устроен твой мозг. Ты все и всех раскладываешь по ячейкам, особенно людей. Куда-то поместил жену, может быть, в отдельный ящик. – Она поставила белую королеву на черный квадрат. – Ради тебя она очаровывает людей, сообщает тебе информацию, которую от них получила, как-то раз снабдила сыном. – Она поставила черную королеву на белую клетку и нежно сказала: – Иногда ее зовут Сефронией, иногда Миган.

Нависло тяжелое молчание; он смотрел на нее в упор, и в глазах горел какой-то необычный огонь, который он раньше гасил в себе.

Иногда Миган думала, что она не боится Александра потому, что его ум всегда отчасти занят чем-то другим, но сейчас он все свое внимание сфокусировал на ней, и она поняла всю мощь его власти – и дело было вовсе не в титуле великого герцога.

Это был человек, который негласно правил Нвенгарией. Человек, который сровнял с землей часть города, чтобы избавить его от порчи. Если иногда он казался ручным, то потому, что специально обращал к людям доверчивое лицо с целью их обезоружить. За внешностью цивилизованного человека скрывался варвар, и Миган его пробудила.

– Я женился на тебе не потому, что хотел другую жену. Меньше всего я нуждался в другой жене. Я женился на тебе потому, что испортил тебя и не хотел оставлять валяться в пыли на дороге. Я женился на тебе потому, что хотел тебя. – Он махнул рукой по шахматной доске и сбросил фигуры на пол. – Я хочу от всего избавиться, иметь тебя, и ничего больше. Вот чего я хочу.

Миган переплела пальцы. Она почувствовала себя эгоистичной и расстроилась. Она не хотела выходить замуж за такого грозного человека, жить в его аляповатом доме и улыбаться герцогиням и женам послов, раздираемым завистью.

– Ты сделал меня великой герцогиней и думаешь, что я стану могущественной, как ты? Но это не одно и то же, что надеть нарядное платье. За маской осталась я, простая девушка из Оксфордшира. Я в ящике, Александр, независимо от того, хотел ты меня туда посадить или нет.

Он ласково погладил ее по голове.

– Но это нарядное платье, как ты сказала. Ты надеваешь маску великой герцогини, и все ее видят, все забывают о девушке из Оксфордшира и видят только высокопоставленную женщину, красивую и могущественную – насколько ты сама хочешь быть могущественной.

– Красивая, – задумчиво сказала она. – Высокопоставленная. Эти слова никогда не относились ко мне. Не знаю, могу ли я играть эту роль, дражайший муж. У меня не такой изощренный ум. Раскладывая людей по ячейкам, ты прикидываешь не меньше пяти способов, как их использовать. – Она ткнула в него пальцем. – И не говори, что это не так. Я наблюдала, как ты это делаешь.

– Я делаю то, что должен.

Она засмеялась:

– Но это ненормально, Александр. Когда мы встречаемся с людьми, то спрашиваем, как им понравилась последняя постановка в «Ковент-Гардене» или как вчера сыграли в вист. Не спрашиваем: «Как он может мне помочь в манипуляциях с кабинетом министров?» или «Как бы ее использовать в шпионаже против Пруссии?».

Он мягко накрыл рукой ее обвиняющий палец.

– Я великий герцог Нвенгарийский. Такая у меня работа – все время наблюдать, решать, кому доверять, кого использовать. Это просто работа, Миган, – повторил он мягче.

– Беда в том, что ты никогда не перестаешь быть великим герцогом. Мне ты велишь надевать маску, а свою никогда не снимаешь.

– Потому что не могу. – Он поднес ее палец ко рту и лизнул подушечку. – Я никогда не смогу снять маску. Я навсегда надел ее, увидев, как человек, которому я безоговорочно доверял, убил моего отца и потом ждал, что я его обниму и поцелую. Мне пришлось стать великим герцогом; я не мог быть просто Александром, потому что умер бы в тот же момент. Если бы я остался Александром и делал то, чего хочет Александр, принц-император ежедневно подвергал бы меня пыткам, изощренным и медленным, чтобы я молил о смерти. Но я должен был жить, чтобы отомстить за отца.

Ее ранила грусть в его голосе. Она представила себе тринадцатилетнего мальчишку, заставившего себя холодно смотреть на казнь отца. Она видела в нем решимость: что бы ни случилось, его сын никогда не будет свидетелем того, что выпало на долю Александру.

– Скажи мне, что надо делать, – тихо сказала она. – Я сделаю все, что хочешь, буду такой, какой ты хочешь, лишь бы уберечь от этого Алекса. Обещаю.

Он долго смотрел на нее, тиская перевязь, символ его высокого положения.

– Когда мы встретились, я понятия не имел, кто ты и в какую ячейку тебя поместить, как ты это назвала. Я не лгал, когда говорил, что не хочу жениться, но теперь я ничуть не жалею, что ты моя жена, Миган. Мне фантастически повезло с тобой.

– Знаешь, это может быть всего лишь любовный приворот, – тихо сказала она.

Он погладил ее тыльной стороной руки; жесткая лента терла щеку.

– Ты думаешь, я не нашел бы средства разрушить чары? Если бы я захотел, мои люди уже давно нашли бы Черную Анну. Ее бы допросили и даже по-тихому убили, и никто бы ничего не узнал. Но этот приворот дал мне что-то такое, чего у меня никогда не было. Я не спешу с ним расстаться…