Адель Эшуорт - Герцог и актриса

В комнате воцарилась тишина, Шарлотта собиралась с духом, чтобы рассказать о самом главном. Вздохнув, она сказала:

– Мне кажется, он думает, что спит с Лотти, а не со мной.

Она застыла перед окном, закрыв глаза, в ожидании громкого смеха Оливии. Но судя по всему, француженка не нашла ничего смешного в словах Шарлотты и ждала, что последует дальше.

Шарлотта отвернулась от окна и решительно посмотрела на Оливию, всем своим гордым видом показывая, что готова принять любое мнение приятельницы, каким бы оно ни было.

Оливия по-прежнему сидела на диване, спокойно глядя на Шарлотту, стоявшую против света на фоне окна. На лице француженки не дрогнул ни один мускул. Наконец она похлопала ладонью по дивану рядом с собой и предложила:

– Идите сюда, дитя мое, присядьте рядом со мной. Не стоит смущаться, когда обсуждаешь подобные вопросы. Мы замужние женщины, и я вижу, что все, о чем вы мне рассказали, вас очень тревожит. – Оливия помолчала и в раздумье закончила: – Меня бы это тоже тревожило.

Шарлотта сначала не могла двинуться с места, но потом решительно подошла к дивану и сел а рядом с Оливией, решив полностью довериться более опытной подруге.

В очередной раз тщательно расправив складки на юбке, она сложила руки на коленях и, потупив взор, сказала:

– Простите меня, если столь деликатная тема…

– Бросьте вы эти глупости, – безмятежно махнула рукой Оливия. – Давайте отведаем торт и поставим точку в этой неразберихе.

Шарлотта поняла, что может полностью доверять этой удивительной женщине.

– Спасибо большое, но мне лучше воздержаться, иначе ни один костюм на меня не налезет, – сказала она с улыбкой.

Оливия с пониманием посмотрела на Шарлотту, но все-таки отрезала два больших куска шоколадного торта.

– Колин как-то сказал о вас Сэму одну любопытную вещь, – сообщила она, кладя кусок торта на тарелку из китайского фарфора. – Он считает, что вы наделены потрясающей фигурой. Выходит, он в восторге от вашего тела. На вашем месте, Шарлотта, я бы не стала отказываться от маленького кусочка, торт на редкость удался Эльзе, – облизывая губы, заметила Оливия.

Шарлотта старалась не показать, насколько польщена услышанным: первый раз в жизни ей в глаза сказали, что она красивая.

– Он… правда говорил так вашему мужу? – спросила она. Оливия рассмеялась, протягивая ей тарелку с куском торта.

– И не один раз, я думаю. – Она положила в рот кусочек и от удовольствия закрыла глаза. – Сэм считает, что Колин просто болен вами, – закончила Оливия.

– Без ума от Лотти, – поправила ее Шарлотта, вновь возвращаясь в мыслях к своим отношениям с Колином.

– Ну, пусть будет так, – согласилась Оливия, отправляя в рот очередной сладкий кусочек и округлив глаза от наслаждения.

Шарлотта посмотрела на кусок шоколадного торта, что лежал перед ней на тарелке. У нее совершенно пропал аппетит.

– Итак, – бодро продолжила Оливия, – расскажите-ка мне, как вы ухитряетесь терять ваши прекрасные формы дома.

– Простите… я не поняла вас, – озадаченно переспросила Шарлотта.

– Я имею в виду вашу замечательную фигуру. Колин смотрит на нее в театре и видит Лотти, но что вы делаете с вашей фигурой, если каждый вечер он вместо Лотти видит кого-то еще?

Шарлотта не могла понять, дразнит ее Оливия или просто пытается сбить с толку.

– Моя фигура – это еще не я, – резко ответила Шарлотта.

Оливия снисходительно улыбнулась и спокойно кивнула:

– Я знаю.

Положив ложечку на тарелку, она наклонилась к Шарлотте и заглянула ей в глаза.

– Вы прекрасно понимаете, о чем я спрашиваю. Шарлотта и Лотти, две личности, живущие в одном теле. Это так же, как я, – наполовину француженка, наполовину англичанка. Оттого, что вы играете на сцене, ваше истинное «я» не меняется, подумайте об этом. Шарлотта родилась с певческим талантом и выступает на сцене под именем Лотти Инглиш. Кто, по-вашему, сейчас сидит в моей гостиной и ест или не ест шоколадный торт? – Оливия взяла еще кусочек торта с тарелки и отправила его в рот. – На самом деле вы – комбинация всех замечательных качеств упомянутых людей, Лотти… или Шарлотта? – Она просияла, удовлетворенная приведенными аргументами. – Я бы с удовольствием называла вас Лотти. Это имя так идет вам, и мне кажется, что Колин это понимает, – закончила Оливия.

Никто и никогда так прямо и открыто не разговаривал с Шарлоттой, и это ее немного задело. Шарлотта была поражена услышанным, но Оливия ничуть не смутилась, спокойно доела торт, облизала ложку и только после этого поставила тарелку на стол.

– Вы должны попробовать, ну хоть маленький кусочек, – умоляюще обратилась она к Шарлотте, вытирая губы салфеткой. – Это так вкусно, что оторваться невозможно.

Шарлотта невидящими глазами смотрела на лежащий перед ней аппетитный кусок торта, пытаясь осознать смысл сказанного француженкой.

– Он купил мне в качестве свадебного подарка отвратительный корсет. Вернее сказать, он купил Лотти… брачный наряд, напоминающий корсет, – со злостью сказала она. – Чтобы дополнить собственные чувственные фантазии… – прошептала она непослушными губами.

Оливия всего на несколько мгновений задумалась, потом тронула рукой округлившийся живот, словно проверяя, на месте ли ребенок, и сказала:

– Я вас не поняла.

Шарлотта глубоко вздохнула. Она, пожалуй, зашла слишком далеко, и теперь ей придется рассказать Оливии все и во всех подробностях.

– В нашу первую брачную ночь он пришел ко мне в комнату с подарком. Я ожидала чего-то очень приятного… Господи, как же я была наивна! – Шарлотта спрятала лицо в ладони, боясь разрыдаться. – Вместо ожидаемого мною подарка в коробке оказался отвратительный будуарный наряд из красного шелка с черными кружевами. Такие наряды надевают девушки во французских кабаре, он невероятно откровенен и страшно неудобен. К костюму прилагались дурацкие туфли на таких высоких каблуках, что я в них не могла и шагу ступить. Колин велел мне надеть все это на себя, и я… подчинилась, потому что хотела доставить ему удовольствие. – Шарлотта выпалила эту тираду на одном дыхании, а затем шепотом добавила: – Он хотел заняться со мной любовью в этом одеянии, считая, что оно сильно возбуждает меня и доставляет радость. У меня и в мыслях не было вырядиться столь непристойным образом в свою первую брачную ночь.

На этот раз молчание было долгим. Шарлотта боялась, что Оливия опять рассмеется и скажет, что все мужчины ради развлечения любят одевать своих жен в подобные наряды, но француженка задумчиво смотрела на нее, не произнося ни слова.

Наконец герцогиня Дарем медленно покачала головой и возмущенно произнесла: