Барбара Картленд - Неотразимый мужчина

Ее мучает ревматизм, и, если сейчас она спит, мне не хотелось бы ее беспокоить.

— Нет, нет… я даже думать об этом… не буду, — сказала Кларинда.

— Может быть, вы хотите, чтобы Роза легла спать в вашей комнате? — спросил он.

Она покачала головой:

— Нет, это… не имеет… смысла… Я не хочу говорить Розе о том, что случилось… Я не хочу говорить об этом… никому.

— А вам и не нужно рассказывать об этом, — сказал лорд Мельбурн. — Позвольте мне помочь вам подняться наверх и дойти до кровати.

— Нет, нет, я не… больна, — ответила она. Я только… была… глупа, но… — Она посмотрела на него немного жалким взглядом. — Вы оставите свою дверь… открытой?

— Даю вам слово, — ответил он, — и вы сами это хорошо знаете, что никто не осмелится обидеть вас, когда я здесь.

Он довел девушку до двери ее комнаты.

— Спокойной ночи, Кларинда, — сказал очень нежно. — Спите спокойно и ничего не бойтесь. Утро вечера мудренее, и мы вместе найдем правильное решение.

Она доблестно попыталась улыбнуться ему и сделала реверанс. Это был очень глубокий реверанс, будто таким образом она хотела выразить ему свое благоговение. И когда она привстала, то неожиданно взяла его за руку.

Суставы на его пальцах припухли и кровоточили от яростных ударов, которые он нанес сэру Джеральду. Она прижала их к своим губам, но, увидев его потемневший взгляд, которого она не смогла понять, открыла дверь и проскользнула в комнату.

В семь часов утра, когда вдовствующая маркиза завтракала в своей комнате, в ее дверь постучали.

Она с раздражением взглянула на дверь, потому что любила завтракать в одиночестве, и долго раздумывала, отвечать ей или нет, так как проснулась этим утром от сильной боли и не хотела видеть никого на свете, пока ее боль не утихнет и к ней не вернется доброе расположение духа.

— Войдите, — сказала она неохотно и с изумлением увидела на пороге не кого-то из старших слуг, как ожидала, а своего внука, одетого с безупречной элегантностью, которая всегда радовала ее глаз.

Она заметила, однако, что у него был утомленный вид, а под глазами виднелись темные круги, будто он не спал всю ночь. Это удивило ее, потому что она была осведомлена о том, что они с Клариндой вернулись домой достаточно рано.

— Доброе утро, бабушка, — сказал лорд Мельбурн.

— Почему так рано. Неотразимый! — воскликнула бабушка. — Никогда не думала, что удостоюсь чести видеть тебя во время завтрака!

— Я сам уже позавтракал, — ответил лорд Мельбурн, — и я знаю, бабушка, что вы любите пребывать в одиночестве, когда поют петухи. Но мне необходимо с вами поговорить.

— Я думаю, что лишь дело огромной важности смогло поднять тебя с уютной постели в такой неподходящий час — если только ты не собрался посетить фабрику или отправиться на скачки, — заметила маркиза.

— Ни то ни другое, — ответил лорд Мельбурн. — Около половины одиннадцатого мы собираемся уехать в Мельбурн, и я думаю, мадам, что у вас масса времени, чтобы подготовиться к поездке.

— И ты называешь это «массой времени»? — улыбнулась маркиза. — Откуда возникло столь внезапное решение?

Лорд Мельбурн отвел взгляд в сторону, и она поняла, что он подбирает подходящие слова.

— Прошедшим вечером случилась одна неприятность, которая расстроила Кларинду, — ответил он. — И у нее больше нет желания посещать балы или какие-нибудь другие увеселительные мероприятия.

Надо принять какое-то решение, и лучше это сделать в деревне.

— Я полагаю, что она согласится принять предложение одного из воздыхателей, которые в томлении бродят вокруг нашего дома последние несколько недель, — заметила маркиза. — Может быть, это будет герцог?

Лорд Мельбурн покачал головой.

— Нет, бабушка. Боюсь, что разочарую вас, это будет не герцог.

— Тогда я больше не буду гадать, — сказала маркиза. — Считаю, что очень разумно увезти Кларинду именно сейчас, когда она имеет невероятный успех, когда она провозглашена не только самой красивой дебютанткой всех сезонов, но также самой очаровательной и имеющей самые изысканные манеры дебютанткой — за исключением, конечно, того случая, который произошел вчера в Девоншир-Хаус.

— Его милость несколько перестарался в своих ухаживаниях, — объяснил лорд Мельбурн.

— Очень жаль… — начала маркиза, но, взглянув в лицо своего внука, запнулась.

Она не видела у него такого горестного взгляда со дня смерти его матери, которую он обожал. И теперь, как и тогда, горькие складки вокруг его рта заставили ее обнять внука и крепко прижать к себе.

— В чем дело. Неотразимый? — мягко спросила она.

— Я надеюсь, — сказал он медленно, стараясь не выказывать своих чувств, — что смогу устроить дела Кларинды в течение нескольких дней, и тогда, бабушка, я уеду за границу.

— За границу! — повторила маркиза, повышая тон. — Почему, великий боже, ты собираешься уехать за границу?

— У меня есть большое желание вновь увидеть Париж и, возможно, Рим, — ответил лорд Мельбурн.

— Красивые слова! — воскликнула бабушка. Но ты знаешь, я не люблю, когда мне морочат голову подобными фантазиями! В чем настоящая причина?

— Не надо до нее докапываться, бабушка, — попросил лорд Мельбурн. — Не надо вникать очень глубоко.

Просто я не хочу больше оставаться здесь после того, когда будущее Кларинды будет устроено.

— Надеюсь, ты счастливо устроишь ее жизнь, — сказала маркиза. — Меня всегда огорчает, когда я вижу, что такие хорошенькие девушки, как Кларинда, так несчастны в любви.

— В любви! — воскликнул лорд Мельбурн. — Разве Кларинда кого-нибудь любит?

— Конечно, она влюблена, — обронила маркиза. — Разве ты не понимаешь. Неотразимый, что не влюбленная девушка не будет отвергать предложения таких женихов, как герцог Кингстон, и не будет каждую ночь плакать в подушку.

— Кларинда плачет по ночам? — спросил лорд Мельбурн. — Я знал, что она была расстроена прошлой ночью…

— Я не имею понятия о том, что она делала прошлой ночью, — продолжала маркиза, — но Роза говорит, что почти каждую ночь ее подушка бывает мокра от слез и она беспричинно плачет, когда остается одна. Женщины, Неотразимый, льют слезы тогда, когда их сердце томится по мужчине!

— Но по кому она плачет? — в изумлении воскликнул лорд Мельбурн.

— Я думаю, что тебе это должно быть известно лучше всех, — укоризненно произнесла маркиза. — Определенно она плачет не по одному из тех джентльменов, которые предлагали ей свою руку и сердце бессчетное количество раз. Если некоторые из них и обращались к тебе за помощью по этому вопросу, то у меня они просили содействия неоднократно!