Патриция Гэфни - Достоин любви?

— Я не… Разве это так важно? Позвольте мне…

— Это важно для меня. Ну прошу вас, скажите.

Ей пришлось отнять у него руку, чтобы произнести вслух: «Себастьян».

— Вот видите? — спросил он совсем тихо. — Это очень важно. Вы это чувствуете?

Она, безусловно, это почувствовала: мгновенное, даже слишком легкое устранение одного из стоявших между ними барьеров. Эта легкость насторожила Рэйчел. Нельзя принимать ее всерьез. Ну ничего. Их разделяло множество других преград.

— Если вам удобно в этом положении, тогда не двигайтесь, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал деловито. — Я промою рану.

Он лишь хмыкнул в ответ.

— Поднимите немного руку.

Себастьян поморщился, когда она отняла полотенце. И неудивительно: ткань уже стала прилипать к ране. Но свежей крови почти не было, а черные швы, наложенные доктором Гесселиусом на длинный неровный разрез, спускавшийся от грудины вниз, к бедру, не разошлись.

— У меня нет опыта в этом деле, ми… У меня нет опыта в этом деле.

— Вам противно этим заниматься?

— Нет.

— Тогда приступайте. Прошу вас. Я не желаю, чтобы кто-то, кроме вас, прикасался ко мне.

Рэйчел тотчас же вспыхнула. Она постаралась поскорее проглотить застрявший в горле ком, совершенно неожиданно ее охватило глупейшее желание заплакать. Ей хотелось спросить: «Но почему?» — но она удержалась. Она просто не станет думать о его словах, о том, как он обращался с ней только что. Это был всего лишь ничего не значащий каприз. Не стоило принимать его близко к сердцу.

Вода в раковине все еще была слишком горяча, и Рэйчел довела ее до нужной температуры, ненадолго открыв кран. Холодная вода в Линтон-холле поступала по трубам прямо на второй этаж, и это обстоятельство вызывало изумление не только у домашней прислуги, но и у всех остальных жителей Уикерли. Горячую воду еще приходилось носить ведрами из кухни, но уже ходили слухи, что его светлость собирается установить в подвале паровой котел и качать ее по новому трубопроводу до самой своей ванной. В большинстве своем люди заявляли, что не верят в чудеса, но все с нетерпением ждали развития событий.

Со всей возможной осторожностью Рэйчел промыла рану, потом посыпала ее толченым базиликом. Глядя на Себастьяна, прикасаясь к его обнаженной коже, вдыхая его запах, она не могла не вспоминать ту ночь, когда он заставил ее лечь в постель. Человек, так покорно принимавший сейчас ее помощь и обращавшийся с ней бережно, даже робко, был тем самым соблазнителем — терпеливым, многоопытным, жестоким и беспощадным, — который устроил крестовый поход, чтобы лишить ее последней капли гордости и достоинства. Рэйчел сказала себе, что, если забудет о случившемся или закроет на все глаза, значит, она сполна заслуживает то, что получила.

— Постарайтесь выпрямиться, если можете, — попросила она.

Себастьян повиновался, и Рэйчел начала обматывать его туловище полосами чистой льняной ткани. Ей приходилось прижиматься к нему своим телом (тут уж ничего нельзя было поделать), руками, подбородком, грудью, пока она пропускала бинт у него за спиной. Он облегчил ей задачу, старательно отводя взгляд, но установившееся между ними молчание лишь усиливало неловкость. Рэйчел нарушила его словами:

— Миссис Олдэм дала мне бинты и присыпку. У нее в комнате целый запас всяких снадобий. Она знает, как готовить лекарства и ухаживать за больными.

«Жаль, что я этого не знала, когда вызвалась быть сиделкой, — добавила она про себя. — Хотя… может, и не стоит об этом жалеть?»

— Кто такая миссис Олдэм? — сквозь зубы спросил Себастьян.

— Она была поварихой до приезда месье Жодле. Теперь она стала чем-то вроде помощницы.

— Чем-то вроде помощницы? Бедняжка! Жодле — сущий дьявол; она должна быть святой, если все еще остается здесь.

Рэйчел ничего не ответила.

— Вы наверняка считаете меня неблагодарной скотиной: ведь я не знаю своих слуг даже по именам.

— Что вы, конечно, нет.

— Не надо лгать. Я ни разу не слышал о миссис Олдэм; я вряд ли узнал бы ее, даже если бы столкнулся с ней нос к носу. Так не должен вести себя добропорядочный сельский сквайр. По правде говоря, это просто чудовищно.

Рэйчел упорно не поднимала глаз, хмурясь над узлом, который пыталась завязать у него на животе. Он наклонил голову, игриво принимая различные положения, чтобы поймать ее взгляд.

— Ну же, согласитесь со мной. Я уверен, что вы именно так и думаете. Разве нет? Лорд д'Обрэ — высокомерный, развращенный, бессовестный дармоед, не знающий, что ему делать со своими деньгами и досугом. Вы не хотите это признать? Что ж, я вас не виню. Кто знает, какие последствия вас ожидают?

Себастьян вздохнул и тут же поморщился: глубокий вдох причинил ему боль.

— Я закончила, — объявила Рэйчел. — Вам надо прилечь.

— Только если вы ляжете со мной. — А может, он все-таки пьян? Легкая улыбка появилась у него на губах, но трудно было сказать, шутит он или нет. Сделав вид, что ничего не слышала, Рэйчел принялась застирывать в раковине окровавленное полотенце.

— Оставьте это, — приказал Себастьян. — Подите сюда, Рэйчел, помогите мне добраться до постели.

Он протянул руку, и ей ничего иного не осталось, как подойти и позволить ему обнять себя за плечи. В боку у него была полузажившая рана, но ее состояние не внушало опасений, а новых повреждений после падения с лестницы она не заметила. Он мог бы и сам, без посторонней помощи, пройти двадцать с чем-то шагов из ванной до кровати. Но Рэйчел не стала перечить. Взяв лампу, она медленно повела его, поддерживая под руку, в спальню, позволяя опираться на себя, а когда они достигли кровати, откинула край покрывала, старательно пытаясь показать, что вид прохладных кремовых простыней ни о чем ей не напоминает.

Ее ничуть не удивило, что он удержал ее руку, когда она собралась уходить.

— Не уходите. — Как ни странно, это прозвучало скорее как просьба, а не как приказ, — Останьтесь. Поговорите со мной немного.

— Вам бы следовало уснуть.

— Следовало бы, но я не хочу, чтобы вы уходили. Не оставляйте меня одного. — Себастьян опустил взгляд на ее руку, покоящуюся в его руках. — Знаю, нечестно просить вас об этом, но… сделайте мне такое одолжение. Не уходите.

— Ну хорошо, — уступила Рэйчел. — Я немного посижу с вами.

— Спасибо.

Он поднес ее руку к лицу и прижался к ней губами. И опять его нежность смутила ее.

— Вы ляжете со мной, Рэйчел?

— Что?!

— Больше ничего. Я прошу вас только лечь. Я вас пальцем не трону. Мне надо вам что-то сказать.

Она отрицательно покачала головой.

— Я вас очень прошу, — принялся упрашивать Себастьян. — Мне необходимо лечь, но я не хочу лежать один в постели, пока вы будете сидеть в кресле. — Он послал ей трогательную улыбку. — Я так слаб, вы же понимаете. Громко говорить я не могу. Если начну кричать, у меня рана может открыться. — Себастьян вовсю использовал ситуацию.