Дебра Дайер - Невеста сердится

— Ничего важного.

— Однако если прибавить эти письма ко всему остальному, то выстраивается серьезное обвинение против мистера Мейтленда. — Дигби вздохнул. — Что вы намерены делать?

Саймону вовсе не хотелось выносить Хью Мейтленду окончательный приговор. По крайней мере сейчас. Пока еще оставалась надежда доказать его невиновность.

— Я собираюсь завтра вернуться на «Мейтленд энтерпрайзиз». Хочу посмотреть, не найдется ли еще каких-нибудь улик.

— Позвольте заметить, сэр, я очень надеюсь, что вам удастся отыскать что-нибудь, что доказывало бы невиновность мистера Мейтленда. Хотя пока все свидетельствует против него.

— Я тоже на это надеюсь, Дигби.

Дигби вышел из зала с бассейном, и Саймон закрыл глаза. Он потер нывшие мышцы плеч, пытаясь избавиться от напряжения, накопившегося за много дней. Мейтленд должен оказаться невиновным, иначе и быть не может. Саймон представил себе горе, которое обрушится на эту семью, если Мейтленда приговорят к смерти за государственную измену. Представил, какая ненависть вспыхнет в глазах Эмили, когда она узнает, что он-то и отдал ее отца в руки палача. Боже, Боже! Нет, этого нельзя допустить.

Дверь, ведущая в крытый переход, отворилась и закрылась снова. И кто-то запер ее. Он услышал, как стальной засов с лязгом вошел в паз. Но еще прежде, чем он открыл глаза, Саймон понял, кого он увидит. Он ощутил ее присутствие. Но все равно оказался не готов к тому, что желание нахлынет так стремительно, едва он взглянет на Эмили.

Она стояла под аркой, которая вела в зал с горячим бассейном, и смотрела на него. Пар клубился и плыл к потолку, образуя между ними преграду, которую, как он знал, эта девушка преодолеет. Так же, как преодолела его линию обороны.

Она сбросила синий шелковый халат на мраморную скамью возле входа и двинулась к нему. Пар клубился, окутывал ее, превращая тонкий муслин ее ночной рубашки в прозрачный покров. Покров этот обрисовывал пышные округлости ее груди. Он разглядел соски — круглые, розовые, похожие на туго свернутые бутоны. А ниже, там, где влажный муслин прилип к ее бедрам, видна была треугольная тень. Кровь прилила к паху, забилась сильно и быстро.

Она остановилась возле бассейна, улыбнулась ему.

— Ну вот, опять я просыпаюсь, а тебя нет в постели.

— Мне нужно было принять ванну.

Солнечный свет лился в зал сквозь стеклянную крышу над головой. Пар, поднимавшийся от горячей воды, мерцал в этом золотистом сиянии. И Саймону вдруг показалось, что эта девушка явилась к нему из другого времени, из другого мира. Богиня света и тепла, спустившаяся на землю, чтобы околдовать смертного.

Она дернула ленточку, стягивающую ворот ночной рубашки.

— Ты, надо думать, забыл, что любишь принимать ванну в компании.

— Неужели? — Белый муслин раскрылся, обнажив соблазнительную ложбинку между грудей. — И чью именно компанию я предпочитаю?

— Это ты мне скажи. — С неспешной грацией кошки, которая потягивается на солнышке, Эмили спустила с плеч влажную белую рубашку, и она упала к ее ногам.

Пар клубился, поднимаясь к ее длинным стройным ногам, к призрачно белевшим рукам, устремленным к небу. У него перехватило дыхание.

— Говори же! — Она насмешливо улыбнулась. — Кого бы ты желал видеть рядом с собой в ванне?

Нельзя было допускать этого, зная, что наступит день, когда он ее предаст. Но попросить ее уйти для него было все равно что приказать своему сердцу остановиться. Он протянул к ней руку.

— Только тебя.

Она вздохнула и стала спускаться в бассейн по широким мраморным ступеням, кокетливо покачивая бедрами. Наконец вода дошла ей до самого верха ляжек. Тогда она остановилась и улыбнулась ему.

— Потрешь мне спину?

— Если миледи угодно, я омою все части ее восхитительного тела. — Он коснулся кончиками пальцев изгиба ее бедра. — В вашем распоряжении мои руки. Мои губы. Мой язык.

— О! — Тут искусительница поскользнулась на нижней ступеньке. Покачнулась, потеряла равновесие, со всего размаха плюхнулась в бассейн, взметнув целый фонтан брызг, и с головой ушла под воду.

Через мгновение она вынырнула, кашляя, фыркая и колотя руками по воде так, что брызги полетели во все стороны. Он не выдержал и рассмеялся.

Она откинула мокрые волосы с лица, нахмурилась и сердито посмотрела на него:

— По-твоему, это смешно, да?

Он кивнул. Его раскатистый хохот гулким эхом отдавался от белых мраморных стен зала. Боже, эта девушка обладала даром смешить его, внушать ему, что мир прекрасен, ласков и приветлив. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного.

— Вот тебе! — Она загребла рукой сколько могла воды и плеснула на него.

Саймон охнул, когда горячая волна обрушилась ему на голову. Закашлялся. Заморгал, смахнул воду с лица. И снова его смех разнесся под стеклянным сводом крыши, веселый, бодрый, сверкающий.

Она стояла всего в нескольких футах от него, соблазнительная русалка. Вода плескалась о ее грудь, мокрые темно-рыжие волосы льнули к бледной коже, розовые соски искушали. А ниже, сквозь завесу пара и прозрачную воду, можно было разглядеть темный треугольник.

Он откинулся на бортик бассейна.

— Ну натворила ты дел.

— А что?

— К вашему сведению, миледи, в этих водах обитает дракон, боюсь, вы его разбудили.

Она склонила голову и озорно улыбнулась.

— В самом деле?

Он кивнул.

— Вы очень рискуете, миледи, он может вас сожрать. Попытайтесь вступить в переговоры с этим чудовищем.

— В переговоры? И каковы будут условия этого чудовища? Что можно ему предложить?

Он положил ладони ей на плечи, скользнул по мокрой коже.

— Все, что у вас есть.

И он рывком привлек ее к себе. От неожиданности она взвизгнула, а потом ахнула, едва он прижал ее к себе и она почувствовала, как он возбужден.

— Похоже, дракон не на шутку проголодался.

— Он умирает с голоду. — Саймон коснулся языком ее подбородка, двинулся вверх, дошел до мочки уха, слегка сжал ее зубами.

Эмили задохнулась, вцепилась в его плечи.

— Похоже, у меня единственный выход.

Саймон провел кончиком языка вокруг нежного уха.

— Какой?

Эмили прильнула к нему.

— Сдаться.

Саймон скользнул ладонями по ее спине, по изгибам бедер и приподнял.

Она села на него верхом, упершись коленями в сиденье. Но когда он подался вперед, чтобы оказаться внутри ее нежной плоти, она приподнялась, дразня его.

— Сдавайся, прекрасный дракон, и я стану кормить тебя до скончания твоих дней.

Он коснулся розового соска кончиком пальца. Она закусила губу, но не смогла сдержать стона.