Джо Беверли - Таинственный герцог

— Она закрыла крышку, чтобы поставить меня на место.

— Да, это в ее стиле.

Глядя во время разговора на корзину, Белла заметила, что крышка приподнялась, кошка встала, а потом, полностью откинув крышку одной задней лапой, Табита сказала:

— Ах-ии-о-ии, — обращаясь, конечно, к Роузу, и это походило на «Как поживаете?».

Пусть пообщаются друг с другом, решила Белла и направилась в спальню, чтобы причесаться.

Увидев в зеркале свое обиженное лицо, она расхохоталась, а когда успокоилась, обнаружила, что капитан Роуз улыбается ей в зеркале.

У него на лице было какое-то странное, почти нежное, выражение, от которого у Беллы затрепетало сердце.

— У вас ко мне какое-то дело? — не оборачиваясь, спросила она.

— Нет. Просто мне нравится смотреть, как женщина расчесывает волосы.

— Неужели это для вас в новинку? — язвительно поинтересовалась Белла, но он ответил:

— Да.

— Вы постараетесь убедить меня, что станете следующим святым?

— Ничего подобного. Вам помочь?

— Причесываться? Сомневаюсь, что у такого, как вы, мужчины есть необходимые навыки.

— Я умею завязывать узлы.

— А мне нужно как раз обратное.

Белла снова сосредоточилась на своем отражении, пораженная тем воздействием, которое оказывал на нее Роуз.

— Вы уже заказали завтрак? — спросила Белла резче, чем следовало.

— Сейчас займусь этим, ваше величество, — отозвался он и скрылся из виду.

Белла на секунду приложила руку к груди, чтобы успокоить сердце.

Быстро закрутив волосы и заколов шпильками, она закрепила парик и сверху надела чепец. Ну вот, так лучше, но ее глаза все еще сияли, и Белла надела очки — они немного приглушили блеск, но, пожалуй, недостаточно.

А почему она хотела его скрыть?

Неужели капитан Роуз как-то по-особенному смотрел на нее?

Услышав, что кто-то вошел в соседнюю комнату, Белла встала. Видимо, принесли завтрак. Белла расправила юбки и еще раз взглянула на себя в зеркало: жаль, что она не изумительная красавица, но можно было бы по крайней мере одеться помоднее. А затем она поправила свои совиные очки и вышла к нему.

— Есть чай и шоколад. — Он жестом пригласил ее занять место за столом. — Если хотите, принесу кофе.

— Нет, шоколад — это великолепно.

Сев, Белла смотрела, как он наливает себе чай. Это был прозрачный янтарь, и капитан не стал добавлять ни молоко, ни сахар. А еще она заметила на столе маленький деревянный ящичек.

— Вы привезли собственный чай? — удивилась она.

— Моя слабость.

— До сих пор удивляюсь, что вы любитель чая.

— Что отличает любителя чая? — улыбнулся он.

— Бесхарактерность? — осмелилась пошутить Белла.

— Вы несправедливы к самому восхитительному напитку, какой только знает мир, Белла. Вы позволите такое обращение наедине?

— Конечно, — согласилась она, хотя подозревала, что следует отказать ради спокойствия собственного сердца. — А вы Калеб?

— А-а… — Он некоторое время разглядывал свою чашку с чаем, а потом взглянул на Беллу. — Друзья называют меня Торн. Понимаете, это связано с фамилией Роуз.

— Это имя кажется таким… таким личным.

— А как вы называли брата? — спросил он, принявшись за бекон.

— Огастус. Мы никогда не были так дружны, чтобы пользоваться уменьшительными именами.

Белла посмотрела на него.

— Я знаю, что вы незаконнорожденный сын герцога Айторна и брат теперешнего герцога.

— Ах это, — смутился Торн, но потом пожал плечами. — Я этого не стыжусь.

— Я слышала, нынешний герцог добр к вам.

— Я получил во владение «Черный лебедь». Я не завидую ему, если вас это беспокоит. Быть герцогом — чертовски хлопотное дело.

— Большинство так не считает.

— Большинство понятия не имеет, что это значит.

— Он обсуждает с вами свои дела?

Торн сосредоточенно наливал себе чай.

—Мы же братья.

— Он щедрый человек? — спросила Белла, вспомнив, как ее озадачило пожертвование в тысячу гиней.

— Айторн? — Он с удивлением взглянул на нее. — Я бы сказал — да.

— Он поддерживает какие-то благотворительные организации?

— Хотите получить пожертвование? На что?

— О нет, — пожала плечами Белла, поняв, что пробудила в нем любопытство. — Вы, наверное, считаете герцогов вполне обычными людьми, а для меня они необыкновенные.

— Он такой же человек, как и я.

— Сомневаюсь, — усмехнулась она. — Ему, наверное, десять слуг помогают одеваться, и четыре цирюльника следят за чистотой его лица.

— Ему действительно нравится быть чисто выбритым.

— Вот видите. И никогда ни пятнышка грязи на сияющих ботинках.

— Именно так!

Его губы слегка подрагивали.

— Знаете, я его видела, — призналась Белла. — Издали, конечно. Он всегда безупречен.

— На людях. Но у него есть тайное «я». — Наблюдая за ней, Торн отпил чаю. — Он не такой плохой парень, Белла. Поверьте мне.

Белла поняла, что он тепло относится карату и, возможно, даже любит его, и ей стало стыдно за свои подшучивания.

— Возможно, вы говорите правду и ему нелегко занимать такое высокое положение.

— Да, вероятно, побочному сыну в этом больше повезло. — Торн на мгновение задумался. — Пожалуй, я бы вашего брата ласково называл Слизняком.

Белла чуть не поперхнулась шоколадом.

— Превосходно. Отныне он сэр Слизняк Барстоу.

Они чокнулись чашками в знак обоюдного согласия и вернулись к своему завтраку.

— Сколько у нас времени, чтобы устроить разоблачение сэру Слизняку?

Выражение его лица внезапно изменилось, и Белла поняла, что Торн смотрит, как она слизывает с губ масло.

— Говорят, теплое масло вредно для здоровья, — смутившись, сказала она, — но оно такое вкусное.

— Те, кто говорит так, просто отравляют другим удовольствие.

Он продолжал смотреть на нее и не притрагивался к своей еде.

— Неужели правда? Ешьте! — приказала она. — Что вы любите — яйца, сыр?..

— Вы собираетесь стать мне матерью? — Белла взглянула на него, и он добавил: — Или женой?

— Нет! — непроизвольно вырвалось у нее, и, усмотрев в его вопросе скрытый смысл, она почувствовала, что щеки покраснели. — Нет, — повторила она, — сейчас не время и не место для подобных шуток.

— Вы правы, Белла. Приношу свои извинения.

— Что вы узнали этой ночью?

— «Старый дуб» — в значительной степени закрытое заведение. Большинство играющих там мужчин также пользуются и услугами женщин. Вам неприятно слушать?

— Нет, мне жаль женщин, вынужденных заниматься таким ремеслом.

— У вас добрая и заботливая душа.