Эльза Вернер - Мираж

Он остановился перед домом с наглухо запертыми ставнями. Фронтон крыши был освещен, все остальное тонуло в непроглядном мраке; только на террасу и поросшие мхом ступени лестницы падала широкая полоса света, проникавшего между вершинами двух елей. Незнакомец молча смотрел на эти ступени, потом вдруг опустился на колени и прижался губами к выветрившемуся мшистому камню так горячо, как лобзает богомолец Святую землю, как блудный сын целует порог отчего дома.

В доме опять залаяла собака, на этот раз громче и настойчивее; очевидно, там кто-то не спал, потому что послышался сдержанный женский голос:

— Тише, Вотан! Это Бастиан.

Незнакомец вскочил и хотел скрыться, но стук отодвигаемого засова показал ему, что уже поздно; если бы он пошел через сад, его увидели бы, и в любом случае его заметила бы собака. Поэтому он быстро отошел в сторону, в густой мрак под елями, и прижался к стволу.

Засов отодвинулся, на каменную лестницу упал яркий свет, и в открытых дверях обрисовалась тонкая фигура девушки.

— Это ты, Бастиан? — раздалось среди ночной тишины. — Доктор приедет?

Ответа не было. Незнакомец стоял под елью не шевелясь и смотрел на видение, вполне подходившее к этому «волшебному часу». Лампа, которую девушка держала в руке, освещала ее лицо и толстые, отливающие золотом косы, обвивавшие ее голову. Но вот рядом с ней показалась огромная черно-серая собака; она подозрительно нюхала воздух, вытягивая голову. Удивленная тишиной, девушка поставила лампу на стол в коридоре и вышла на порог. Вотан, очевидно, почуял, что поблизости есть кто-то чужой; он глухо, грозно зарычал, протиснулся мимо своей хозяйки на террасу и вдруг с бешеным лаем устремился с лестницы к елям; он обнаружил непрошеного гостя.

Всякого другого громадный пес мигом сбил бы с ног, но тут он сам отлетел назад, оглушенный страшным ударом кулака, однако уже через минуту еще с большей яростью накинулся на незнакомца, и между ними завязалась ожесточенная борьба.

— Кто там? Что с тобой, Вотан? — крикнула девушка, напряженно прислушиваясь.

Ей ответил чужой голос:

— Отзовите собаку, иначе я задушу ее!

Это была не пустая похвальба, потому что лай Вотана звучал теперь глухо, сдавленно, как будто ему не хватало воздуха. Эльза не раздумывая бросилась вниз по лестнице к борющимся, которые в пылу схватки перешли из-под деревьев на открытую площадку. Исполин Вотан, поднявшись на задние лапы, упирался передними в плечи незнакомца; тот обеими руками стискивал горло собаки, напрасно силившейся вырваться; ее дикий лай перешел в судорожный визг и хрип.

— Пустите его! — крикнула девушка испуганно, но повелительно, и схватила собаку за ошейник. — Вотан, сюда! Куш!

Незнакомец разжал руки и отступил; Вотан также повиновался приказанию своей хозяйки и опустился возле нее на землю. Он глухо, угрожающе рычал, но не возобновлял нападения. Эльза, видимо, считая близость собаки достаточной охраной для себя, и не думала бежать в дом.

— Что вам нужно здесь? Кто вы? — спросила она голосом, выражавшим скорее недовольство, чем страх.

Незнакомец снял шляпу и поклонился так спокойно и вежливо, точно находился в гостиной и не выдержал только что опасного боя.

— Чужеземец, — ответил он, — чужеземец, который просит у вас прощения в том, что вторгся в ваш сад, не имея на то никакого права.

Звук его низкого голоса поразил Эльзу; ей показалось, что она не в первый раз слышит его. Она озадаченно посмотрела на человека, стоявшего в нескольких шагах от нее в ярком свете луны, увидела совершенно незнакомое лицо и большие огненные глаза, пристально устремленные на нее, и в ней шевельнулось ощущение, будто она видела когда-то эти глаза.

— Ворота заперты, — резко сказала она. — Как вы попали сюда?

— Через стену, — ответил незнакомец так спокойно, точно это был самый обычный путь. — И все-таки, уверяю вас, я не разбойник и не вор. Вам совершенно нечего меня бояться.

В речи и в манерах этого человека чувствовалась смелая гордость, не допускавшая никаких оскорбительных предположений. Вероятно, это произвело, впечатление на Эльзу, и она спросила уже более мягким тоном:

— Что же вам понадобилось здесь в такое время?

— Посмотреть вблизи на дом и сад. Вы не верите? Я вполне понимаю вас, но, к сожалению, не могу дать вам другого объяснения. Еще раз прошу извинить за беспокойство, которое я невольно доставил вам.

Он взглянул на собаку, которую молодая девушка все еще держала за ошейник. Вотан привык к строгой дисциплине; он сидел смирно, но следил горящими глазами за своим врагом, готовый броситься на него по первому знаку, и время от времени угрожающе рычал.

Эльза повернулась было к дому, как вдруг увидела на опущенной руке незнакомца красную полоску; это была струйка крови, сочившаяся из-под рукава.

— Он до крови укусил вас? — быстро спросила она.

Незнакомец коротко засмеялся, взглянув на свою руку.

— Кажется, да! Маленький знак любви от вашего Вотана! Пустяки, конечно, но все-таки я почувствовал, когда он запустил зубы мне в плечо.

— Вотан только исполнил свой долг. Он должен стеречь дом и не допускать, чтобы ночью в сад вторгались чужие люди. Счастье ваше, что я подоспела вовремя, чтобы удержать его, иначе он разорвал бы вас.

— Вы думаете? Боюсь, что исход был бы другим, потому что едва ли я позволил бы разорвать себя. Мне случалось меряться силами и с более серьезным врагом, чем разъяренная собака; по всей вероятности, это стоило бы вам вашего чудесного пса.

Рассердила ли Эльзу насмешка, слышавшаяся в этих словах, или же она подумала, что ее любимец, действительно, мог пострадать, только она вдруг выпрямилась, смерила взглядом дерзкого пришельца, который осмеливался еще и угрожать, и презрительным жестом указала ему, чтобы он уходил.

— Уходите! Дорога через стену всегда открыта для вас и вам подобных. Я буду держать собаку, пока вы не перелезете.

Незнакомец слегка вздрогнул от этого презрительного тона, его глаза сверкнули гневом, а в голосе послышалось раздражение.

— Вы весьма энергично пользуетесь своими правами хозяйки! Впрочем, я сам виноват, что со мной обращаются, как с каким-нибудь разбойником с большой дороги. Я могу только повторить, что не собирался ни грабить, ни воровать. Может быть, мне еще удастся когда-нибудь убедить вас в этом, а пока честь имею кланяться, фрейлейн фон Бернрид!

Он почти иронически подчеркнул последние слова, поклонился и исчез во мраке среди деревьев. Шум около липы подсказал Эльзе, что он выбрался из сада той же дорогой, какой вошел, а через несколько минут мимо решетчатых ворот прошла высокая темная фигура.