Барбара Бенедикт - Судьба

И как раз над навесом, на самом верхнем ярусе она увидела темное огороженное пространство. Наверное, там должен сидеть Минотавр; Ике захотелось посмотреть вблизи на это место.

Спор все еще продолжался, и она, оглянувшись по сторонам, решила попробовать туда добраться. Девушка проскользнула в дверь и побежала вдоль прохода; даже Туза не заметил ее отсутствия. Пробегая мимо навеса, она заметила, как материя волнуется под дуновением ветра, и почувствовала влажный и терпкий запах моря.

Вспомнив, что рядом находится гавань, Ика обернулась. Отсюда можно было увидеть море. И там, возле небольшой бухточки, заполненной лодками, был пляж, откуда она когда-то смотрела на эти стены.

Ика невольно содрогнулась. Слишком хорошо ей запомнились тогда эти невысокие стены, от которых буквально веяло злом. И сейчас, стоя перед мрачным, огороженным пространством, она также ощущала зло. Ей вдруг совсем расхотелось открывать дверь.

Но ведь Минотавр не мог быть здесь именно сейчас; это все ее больное воображение. Ика заставила себя открыть дверь.

Ожидая сырого запаха подземелья, она удивилась, когда ее взору предстала небольшая прихожая, ведущая в анфиладу хорошо освещенных комнат. Сделав шаг вперед, она услышала смешок. Он донесся из темного угла позади нее.

— Ты отважилась прийти сюда, — сказал низкий мужской голос. — Многих пугает сама мысль о Минотавре.

Темная фигура отделилась от тени. Ика не посмела произнести ни слова. Если она выдаст свой страх, это существо может наброситься на нее.

И в самом деле, хорошо, что она не проговорила ни слова, ведь перед ней стоял сам Минос.

Он кивнул по направлению к маленькому окну, сквозь которое были видны Пересуба и спорящий с ним человек.

— Мне кажется, и тебе надоели причуды моего мастера. Дедал, конечно, гениален, но иногда он слишком занят своими мыслями. Хочет изобрести что-то невиданное. Говорят, он придумывает сейчас крылья для полета. Представь себе только: он будет носиться туда-сюда по небу и все высматривать. Да, я вижу, тебе смешно. Я сказал ему, чтобы он серьезно относился к своим делам и занимался только строительством. Дворец мог быть уже давно построен.

Ика опять промолчала, ведь царь Крита не потерпел бы никаких рассуждений в его присутствии.

— Хотя, и так хорошо, — сказал он, поведя рукой вокруг себя. — Скажи, тебе нравится?

Царь пристально посмотрел на нее, словно ястреб на добычу.

— Просто невероятно, — она сказала правду. По площади помещения во много раз превышали царские палаты, хотя и не выглядели так уютно: но это девушка не посмела высказать вслух.

Минос удовлетворенно кивнул. Он придавал большее значение размерам, нежели каким-то удобствам.

— Минотавру понравится. Особенно, когда он увидит эти фрески.

Ика хотела посмотреть, но Минос смотрел на нее так пристально, что, покраснев, она подалась назад.

— Мне нужно идти, — проговорила она, отступая к дверям. — Мое отсутствие скоро обнаружится.

— Успокойся, никто ничего не скажет, — Минос медленно приближался к девушке.

— Но ведь смотр…

— Обождет. Ведь я — царь.

Ика прижалась к дверям, заранее запертым Миносом; откуда-то действительно пахнуло подземельем.

— Господин? — произнес чей-то голос.

Минос обернулся, а Ика вздохнула с облегчением. Она узнала голос: это опять был ее спаситель.

— Что еще? — прошипел Минос. — Как ты посмел прийти сюда?

— Мне нужно поговорить с вами, это очень важно.

Минос пробормотал проклятье, затем открыл ей дверь.

— Уходи, — сказал он сквозь сжатые зубы.

Ика только того и ждала. Сбегая вниз, она хваталась за сверкающие перила, чтобы не упасть, и перевела дух только перед дверью на арену.

И снова девушка почувствовала неприятное ощущение. Взглянув наверх, она увидела Миноса, провожавшего ее взглядом. Улыбка на его лице свидетельствовала, что он не оставил мысль о встрече с ней наедине.

Дамос отложил краски, чтобы посмотреть на того, кто приближается к помещению Минотавра. Ходили слухи, что среди танцоров появился предатель, критянин, продавшийся царю, и ему хотелось узнать, кто это. Дамос отложил в сторону кисть и посмотрел.

Он понимал, что Дедал оторвет ему голову, если штукатурка высохнет до окончания рисунка. Начинать все сначала не было времени; не было и денег на новый слой штукатурки. То, что Дедал давно, еще со времен ученичества знал Дамоса, ничего не значило. Малейшее нарушение, и его отошлют обратно в тюрьму.

Но и это ничего не меняет: все равно он пленник и ничем не может помочь Язону. Ему также не хотелось доставлять удовольствие Миносу, расписывая дворец.

Так что, будучи в мрачном настроении, Дамос отвлекся от красок и решил понаблюдать за танцором. Оказалось, что это девушка, и весьма привлекательная. Она наверняка понравилась бы Язону в те дни, когда он принимал участие в состязаниях. Да и сам он не отказался бы от нее, будь он помоложе.

Когда девушка повернулась к темной двери, ему удалось разглядеть ее лицо. О, это были знакомые глаза — глаза, заставившие бешено стучать его сердце.

Ика.

В нем снова вспыхнула ненависть. Он часто слышал об Ике, живущей в Кноссе и исполняющей роль Прорицательницы. Дамос должен предупредить Сарпедона об опасности. Она может доставить еще много неприятностей.

Когда Ика вышла из комнаты, он понял, как высоко она возжелала подняться: следом за ней вышел Минос и, улыбаясь, посмотрел ей вслед. Жизнь Язона, несомненно, в смертельной опасности.

14

Главная жрица Наора окинула взором собравшийся возле нее круг посвященных. Легкий ветерок пронесся через пещеру, всколыхнув пламя факелов, отразившееся на их сосредоточенных лицах. Наора понимала всеобщее волнение и разделяла его: на собрании отсутствовала царица.

Просить богиню о помощи было делом Пасифаи; царица была земной богиней. Наора чувствовала себя самозванкой, вынужденная встать на ее место после долгих лет преданной службы.

Но что было делать, Пасифая стала слепа к преступлениям Миноса, и помощи от нее ждать уже не приходилось.

— Началось, — провозгласила собравшимся Наора. — Мне сообщили, что Дитя встретилось с царем.

— Минос принял ее благосклонно?

В ответ Наора слегка улыбнулась.

— Маленькая бычья плясунья ему даже очень понравилась.

Услышав шум, Ика напряженно всматривалась в рощу. Она сказала себе, что ждет Тузу; на самом деле ей страстно хотелось вернуться к Язону, а бесконечные задержки и отговорки Тузы казались ей обманом. В конце концов Туза всего лишь акробат, у него не может быть так много важных знакомых, которых нужно обязательно посетить.