Бонни Вэнак - Вторжение любви

– Я зашел, чтобы пожелать тебе спокойной ночи и узнать, как дела. Все в порядке? Как продвигается статья?

«Все ужасно. Шейх считает меня исчадием ада. И возможно, так оно и есть».

– Все в порядке, спасибо. Спокойной ночи.

Немногословность Джасмин тотчас же изменила настроение Томаса. Он заметно напрягся.

– Хорошо. Я в соседнем шатре, если вдруг тебе понадоблюсь. Спокойной ночи.

Томас повернулся, чтобы уйти, но Джасмин вдруг захотелось, чтобы он остался, и она поспешила добавить:

– Здесь так пугающе… тихо, правда? Я хочу сказать, по сравнению с Лондоном.

Ослепительно белые зубы мужчины блеснули в обворожительной улыбке.

– Тихо? А лай собак, а храп лошадей, свист ветра в вершинах гор и другие сбивающие с толку звуки? Я не могу спать.

Но Джасмин совсем не обращала внимания на все эти шумы, словно всю жизнь жила в пустыне. Она сдвинула брови.

– О каких звуках ты говоришь?

– Я не стал бы упоминать о них в приличном обществе, тем более в присутствии леди. Молодой, незамужней леди. Я говорю о музыке ночи.

Джасмин нахмурилась и вскинула голову.

– Только потому, что я не замужем… О!

Лицо Джасмин предательски залилось краской, когда она услышала те звуки, о которых говорил Томас. Шелест простыней. Движение тел. Тихие вздохи и еле слышные всхлипы. Глухие мужские стоны и приглушенные женские крики.

– Как красиво, не правда ли? Язык любви, мелодичная музыка ночи. В разных культурах слова разнятся, но сладость остается, – тихо произнес Томас, не сводя глаз с лица Джасмин.

– Я не знаю, – пробормотала Джасмин, которая разволновалась под пронизывающим взглядом Томаса.

– Нет. Пока не знаешь. Но поверь мне, Джас, ты все узнаешь, когда придет время.

Слова Томаса причинили Джасмин эмоциональную боль. Она не могла получить того, что очень хотела, и поэтому ей было лучше забыть о своих желаниях. Она дурное семя, ведь именно так высказался Юсуф о детях Фарика. Кто захочет жениться на дочери такого человека?

– Я никогда этого не узнаю, потому что это противоестественно. В этом есть что-то животное, – заявила Джасмин.

Томас вскинул бровь.

– Поверь мне, цветочек, это естественно для мужчины и женщины. Если нет, то почему инстинкт продолжения рода столь неодолим? Ты же видела, как ухаживает за кобылой самый лучший жеребец твоего дяди. Разве ему это не доставляло наслаждение?

– Но кобыла может противиться, – пробормотала Джасмин. – По крайней мере, те, что я видела… О Господи, может, ты перестанешь так улыбаться?

– Как? – переспросил Томас в желании поддразнить Джасмин.

– Мы говорим не о лошадях, а о людях. И я считаю, что нам лучше забыть об этом разговоре. Подобные беседы не для благородного общества и не для джентльменов.

– Когда в разговоре поднимают эту тему, я не джентльмен.

Томас говорил открыто, смело и уверенно, его многозначительная улыбка заставила Джасмин залиться краской. Молодой человек легонько щелкнул девушку по носу.

– Спокойной ночи, Джас. Ты выглядишь восхитительно в этом наряде. Такая женственная.

Пожелав Томасу спокойной ночи, Джасмин поспешила лечь в постель. Она забралась под прохладную шелковистую простыню, но не смогла заснуть, беспрестанно ворочаясь с боку на бок. Звуки, на которые она не обращала прежде внимания, теперь не давали ей покоя. Перед ее глазами возникали дерзкие образы, навеянные словами Томаса.

«Я не джентльмен».

«А я не леди», – подумала Джасмин, приложив ладони к пылающим щекам. Девушка закрыла глаза и погрузилась в сон. Ей снились жеребцы и кобылы, лунный свет, освещающий пустыню, и волшебство.

Глава 16

В последующие несколько дней Джасмин мало видела Томаса, дядю и мужчин из племени хамсин – все они занимались лошадьми. Почти все время она проводила с женщинами. Она обедала вместе с ними, помогала по хозяйству и пыталась наладить отношения с Вардой. Джасмин изучала местные обычаи, училась делать вкусные продукты из козьего молока и ткать яркие ткани на деревянном станке. Она погружалась в жизнь и быт племени постепенно, подобно тому, как пловец опробует холодную воду Терпение Джасмин было вознаграждено, когда Варда начала ей улыбаться и даже вскользь упомянула ее мать.

– Она была милым ребенком, спокойным и смелым. Я с удовольствием присматривала за ней и была очень рада, когда она покинула наш лагерь, чтобы найти более мирную и счастливую жизнь в племени хамсин.

Однако, когда Джасмин начала расспросы, Варда тут же сменила тему разговора.

Джасмин решила поискать ответы на свои вопросы у других членов племени. Воины ее отца могли высказать совсем иное мнение о прошлом, если ей удастся вызвать их на откровенный разговор.

Такая возможность появилась, когда Алима, робкая молодая женщина, спросила Джасмин, не хочет ли та встретиться с ее дедушкой Халимом. Алима привела Джасмин в шатер, где седовласый мужчина в черном тюрбане и длинной черно-красной рубахе строгал полено. Он ласково улыбнулся при виде внучки.

После того как Джасмин и Халима представили друг другу и она согласилась выпить сладкого чаю, она как бы невзначай упомянула о прошлом племени. Халим принялся оживленно рассказывать об ожесточенных сражениях за пастбища, а Джасмин поспешно записывала за ним. Но когда Алима отправилась готовить ужин, девушка решилась наконец коснуться волнующей ее темы.

– Вы служили Фарику, шейху, который правил племенем до Нахида?

Халим замолчал и устремил взгляд на полено, лежавшее перед ним. Его руки заметно дрожали.

– Каким был Фарик? Я немного слышала о нем, но мне необходимо мнение доблестного воина, – упорствовала Джасмин.

Щепки полетели в стороны, когда Халим вонзил острый нож в древесину. Джасмин ждала, наблюдая за тем, как старик вырезает замысловатый узор, подобно тому как вода точит камень. Как и вода, Джасмин обладала терпением. Она заставит старика все рассказать.

Наконец Халим заговорил. В его голосе сквозила такая горечь, что Джасмин отшатнулась, как если бы он хотел ударить ее.

– Фарик был шакалом, пожирающим гниющую плоть. Его собственные люди называли его трусом и никогда доблестным воином. Он никого не уважал, и люди платили ему тем же.

Облизав пересохшие губы, Джасмин вспомнила закон племени.

– Но ведь он был шейхом. А шейх такого великого племени всегда вызывает восхищение своих соплеменников, ну, но крайней мере некоторых из них, раз его избрали главой.

– Он украл власть. Запугал своих соперников, а те, кто хотел его свергнуть, бесследно пропали, как дождевая вода исчезает, коснувшись песка. – Морщинистое лицо Халима исказилось от боли. – Не спрашивайте меня больше о прошлом, благородная леди из Англии. Фарик мертв и встретил свою судьбу.