Биверли Бирн - Неугасимый огонь

– Вы должны вышвырнуть ее из моего дома, а не то я ее сама прикончу. Но у нее полно всяких друзей и они будут мстить. Я беззащитная женщина.

– Что за друзья? О ком Вы говорите?

– Она встречается с разными людьми. Тайно. Среди них есть и влиятельные персоны. Доминго ведь никогда этого не знал, а я следила и слежу за ней. И за ним следила. Мне все известно, что происходит во дворце.

Роберт готов был поспорить с кем угодно и на что угодно, что так это и было. Он был рад, что еще одно существо подтвердило некоторые подозрения, высказанные Гарри Хоукинсом.

– Хорошо, донья Кармен. Ради Вас я готов это сделать, я разделаюсь с нею. Но и Вы должны мне в этом деле помочь.

Она с нескрываемым подозрением смотрела на него.

– Что? Я бедная, беззащитная женщина! Что я могу сделать для Вас?

– Мне необходимо поговорить с вашим сыном. Хотелось бы послать весточку новоиспеченному идальго. Передайте Пабло Луису, чтобы он вернулся в Кордову. Вы знаете, где его искать?

– Может и знаю. – Она пожала плечами. – Он, наверное, с тореро. Там, где проходит лучшая коррида. Вероятно в Мадриде.

– Напишите ему, чтобы он немедленно возвращался, что он Вам нужен. Объясните ему, что это его сыновний долг не оставлять Вас. Напишите ему все, что угодно, но, ни в коем случае не упоминайте о том, что я приехал сюда. Вы сделаете это?

– А Вы накажете эту шлюху за причиненные мне страдания?

– Да. Ну, так как, донья Кармен, по рукам?

– Yes, англичанин, по рукам!

На следующее утро, позавтракав в своем покое, Роберт начал действовать. Он спустился вниз и поинтересовался, где донья Мария.

– Она ушла, – ответил слуга, – к портному, сеньор.

А что, женщины сами ходят к портным? У Роберта не было сестер и он точно не знал, как водится в таких случаях. Но что к его матери белошвейки приходили сами, это он знал наверняка. Жаль, что он слегка опоздал, а не то обязательно отправился бы вслед за ней. Но ничего, у него есть дело поважней. Роберт сделал знак лакею следовать за ним и отправился наверх, в личные апартаменты доньи Марии.

– Что это еще такое? – Мария Ортега возвратилась через Патио дель Ресибо, как и предполагал Роберт, и в смятении наблюдала, как перед ней выстраивалась стопка из ее вещей, которые выносили из дворца.

– Ваши вещи, донья Мария. Больше Ваши услуги не потребуются во дворце. – Роберт прислонился к притолоке и, сложив руки на груди, взирал на Марию. Этажом выше, напротив, он различал в одном из окон едва различимое темное пятно.

– Мои услуги? А кто Вы такой, чтобы указывать мне, в чем здесь нуждаются. Я обращусь к дону Пабло. Он – идальго.

– Да, но дона Пабло во дворце нет, а я есть. Ну, а теперь, сеньорита, я дал указания кучеру отвезти вас, куда пожелаете. – Он поднял руку и подозвал небольшой экипаж. Еще один взмах руки и трое слуг, подбежав, принялись грузить имущество доньи Марии.

– Это произвол, – возмущалась она, – я никуда не поеду.

– Да нет, я думаю, поедете. Мое имя Мендоза, донья Мария. А у вас этого имени нет. Жена же моего покойного кузена пожелала, чтобы вы покинули дворец. Если вы будете упорствовать, то я вынужден буду прибегнуть к помощи стражи. Я сделаю это, поверьте мне. Хотя, откровенно говоря, не хотелось бы.

Еще мгновение она молча смотрела на него, всем своим видом демонстрируя оскорбленную добродетель, потом повернулась и направилась к экипажу. Кучер помог ей сесть в карету. Роберт подошел и протянул ей кожаный мешочек с деньгами.

– Вот ваше жалованье за два месяца вперед. Тридцать реалов. Должно быть, я не ошибся?

Ему было известно, что ее официальное жалование составляло пятнадцать реалов в месяц. Хоукинс доставил ему гроссбух, где Роберт своими глазами увидел эту цифру. Ему также удалось установить, что недельные траты ее составляли суммы, раз в сто больше этих пятнадцати реалов. Возможно, такое стало благодаря потворству покойного Доминго. Утехи с роскошной доньей Марией стоили бедняге недешево. Поэтому Роберт решил оставить у себя нитку жемчуга после того, как остальные, принадлежащие ей драгоценности были упакованы. Так поступить Роберта побудили не мелочные придирки, иначе он бы конфисковал гораздо больше вещей, а желание дать ей понять, что ему известны ее проделки. Но пока она про жемчуг не могла знать. Он не исключал и того, что донья Мария из гордости откажется от кошелька, но высунув руку из окна экипажа, она буквально вырвала его из рук англичанина.

– Ты еще пожалеешь об этом, – прошипела она. – Я тебе это обещаю, паршивый англичашка.

Первые недели Роберт не вспоминал Марию Ортега и ее угрозы. Его мысли заняла другая женщина. Имя этой красавицы было – Кордова. Она не просто его очаровала, – ею он был восхищен. Такого великолепного создания, каковым являлась Кордова, Роберт не мог и вообразить. Сейчас он пытался взять в толк, как ему удалось не поддаться ее чарам во время первого визита в Испанию… Где были его глаза?.. Может потому, что тогда он и мечтать не мог о том, чтобы ею овладеть?.. Но сейчас! О… Сейчас все складывается по-другому.

Весь февраль и начало марта Роберт посвятил прогулкам по улицам Кордовы. С рассвета и до заката он рассматривал, впитывал в себя прекрасный город. До конца своих дней этот англичанин полюбил ее причудливо извивающиеся аллеи, приводившие его к картинам, которые поражали воображение своей композицией и завершенностью: белая стена, контрастирующая с дверью, окно, изящный горшочек с цветами. Тут же широкие бульвары с апельсиновыми деревьями по краям, журчащие фонтаны, миниатюрные здания и шикарные дворцы в причудливых украшениях и таинственные под сенью листвы внутренние дворики. Кордова пела для него, но эта песнь походила на погребальную.

Деньги – это власть. Так однажды сказал Бенджамин Мендоза, его отец. Их планы сводились к тому, как вырвать из рук одержимого уродца контроль над изменчивой фортуной. Опасность потерять многое из того, чем владел дом Мендоза в Кордове, существовала серьезная. Удача здесь могла отвернуться от них навсегда. Неожиданный и огромный долг в тридцать миллионов реалов, который необходимо было вернуть в июле будущего года, поставил дом Мендоза на край пропасти. Подобная ситуация ими в Лондоне не обсуждалась, так как не имелось подробной и достоверней информации. Следовало бы сейчас дать решающий бой Пабло Луису, но как, если до сих пор его не удавалось обнаружить. Мольбы матери не подействовали на молодого идальго и Роберту ничего не оставалось, как вести самостоятельные поиски своего родственника.

Он поступил так, как ему в данный момент казалось единственно верным: написал в Лондон и попросил у отца совета и золота. Пока, так как прошло немного времени, ответа не было. Но Роберт не исключал и того, что отец не сможет понять, о чем ему сообщал сын. Письмо, правда, было составлено в предостерегающих тонах, но не дай Бог попасть ему в чужие руки. Одно, пока, успокаивало Роберта – шаткое финансовое положение дома не успело стать достоянием общества.