Нэн Райан - Незабываемый поцелуй

Хаттон! Эта фамилия непрестанно звучала у нее в голове. Хаттон. Хаттон. Хаттон.

Теперь все стало понятно. Лу – сын Уильяма Хаттона, полковника-янки, убитого людьми ее отца в последние дни войны. Малыш убил Уильяма Хаттона, тем самым навсегда изменив их судьбы. Семье Молли пришлось уехать из Техаса. В дороге умерла ее мама. Папа начал пить. А потом появилась банда Роджерса.

Молли покосилась на суровое лицо Лу. Она потеряла гораздо больше, чем он, а теперь благодаря ему потеряет еще и свободу. Черт возьми, какая несправедливость! Нет, она обязательно убежит, чего бы ей это ни стоило.

Солнце вдруг скрылось за тучей, и в высокогорной пустыне стало темно – так же как и на душе у Молли. Она покосилась на Лу. Кто бы мог подумать, что этот сгорбившийся в седле холодный равнодушный мужчина меньше суток назад наливал ей шампанское, учил играть в карты, танцевал и даже вступил в рукопашную схватку, дабы защитить ее честь? А потом нежно раздевал ее, смеялся, шутил и целовал ее в спальне, залитой лунным светом…

Бессердечный негодяй! Подлый сукин сын!

Лу обернулся и поймал на себе се уничтожающий взгляд.

– О чем задумалась, бандитка?

– О многом, – ответила она и подвела свою лошадь к его скакуну. – Например, почему ты не сказал мне, что твоя фамилия Хаттон?

Он пожал плечами:

– Просто вылетело из головы.

Молли скрипнула зубами.

– Из твоей головы ничего никогда не вылетает, охотник за головами. Ты расчетливый лгун с камнем вместо сердца и ледяной водой вместо крови. Мне трудно поверить, что человек – даже такой жестокий, как ты, – может мстить за смерть своего отца, которая произошла много лет назад. Господи, я была тогда пятнадцатилетней девочкой и жила с мамой на нашей техасской плантации.

– Это не имеет никакого отношения к смерти моего отца, бандитка.

– Тогда за что ты взял меня в плен? Что я такого сделала…

– Наверное, это просто вылетело у тебя из головы, – оборвал ее Лу.

Глава 32

Ужинали молча.

Лу решил держать Молли на коротком поводке, а она решила больше никогда не сдавать своих позиции. Лу видел растущую ненависть в ее глазах, но это его не трогало. Напротив, он был рад. Ему было гораздо легче иметь дело с упрямой, растрепанной Молли Роджерс в брюках из оленьей кожи и сапогах, чем со сладко пахнущей девушкой в красных подвязках, которую он по глупости целовал в Прескотте.

Присев на корточки, Лу выплеснул остатки кофе из своей чашки в угасающий огонь и встал.

– Пора спать, – объявил он.

Молли сидела по другую сторону костра, обхватив руками согнутые колени.

Ничего не ответив, она поднялась на ноги и пошла за ним к тому месту, где он оставил их вещи. Лу взял два одеяла, бросил Молли коричневое и, дождавшись, когда она закутается и ляжет, накинул себе на плечи красно-синее и растянулся рядом.

Он тяжело вздохнул, закрыл усталые глаза и почти сразу же задремал. Молли натянула грубое одеяло себе на лицо и почувствовала запах Лу. Она понюхала одеяло. От него пахло дразнящей смесью табака, кожи и чистого, согретого солнцем тела. Рассердившись, Молли отбросила одеяло и села.

– Ты взял мое одеяло, – раздраженно заявила она.

Лу тут же проснулся и заморгал.

– О чем ты говоришь?

– Я хочу, чтобы ты отдал мне мое одеяло, черт бы тебя побрал! А я отдам тебе твое.

– Ты получишь оба одеяла, если успокоишься и заснешь.

– Мне не нужны оба. Я хочу свое.

Лу удивился – какая разница, под чьим одеялом спать? – однако сел, протянул ей красно-синее одеяло и взял себе коричневое.

Сверкнув глазами, Молли накрыла плечи и предупредила:

– Больше никогда не бери мое одеяло, охотник за головами!

Ссора из-за одеяла была не единственной. Они спорили, каким маршрутом ехать на север, какое выбрать место для привала, как часто надо останавливаться отдыхать и когда и что есть.

Споры разгорались также по поводу неухоженной черной бороды Лу и спутанных белокурых волос Молли.

С каждой милей, с каждым часом их враждебность друг к другу росла.

Молли содрогалась при виде густой и черной как ночь бороды Лу. Ее пугали литые бицепсы, обтянутые рукавами его пропитавшейся потом рубашки, и косматая голова.

Лу же принадлежал к тем мужчинам, которые благосклонно относятся только к хорошо воспитанным, нежным и бесконечно женственным дамам. Молли раздражала его своей одеждой (брюки из оленьей кожи и мужская рубашка делали ее похожей на стройного мальчика), обгоревшим на солнце лицом и грязными волосами, которые либо свободно развевались спутанными прядями, либо были небрежно закручены в пучок на макушке.

Они то и дело бросали друг на друга неодобрительные взгляды, но Молли первая облекла свое недовольство в слова. Это случилось жарким днем, когда Лу подвел свою лошадь слишком близко к ее лошади и случайно задел ее ногу своей.

Молли метнула на него уничтожающий взгляд и сердито сказала:

– Знаешь, Хаттон, такие мужчины, как ты, вызывают во мне отвращение.

Обведя глазами ее пыльные брюки, взмокшую от пота рубашку и спутанные волосы, Лу ответил:

– А ты, бандитка, относишься к тем женщинам, которых я на дух не переношу.

Какое-то время они обменивались колкостями, но вдруг оба замолчали, остановившись перед крутым обрывом. Внизу расстилался широкий и плоский каньон Дэд-Хорс. Они уже начали спускаться, когда Молли позвала Лу. Он прищурил глаза и проследил за направлением ее пальца.

В каньоне, в паре миль отсюда, в их сторону ехала группа всадников. Легкий ветерок трепал их остроконечные флажки, пыль из-под копыт лошадей вилась на фоне безоблачного неба Аризоны. Даже издалека Лу рассмотрел гражданскую одежду и темную кожу апачей из разведывательного отряда. Вместе с разведчиками ехали две дюжины солдат в голубых армейских мундирах.

Лу знал, что это значит. Апачи опять вышли из резервации и устраивают беспорядки где-то поблизости.

Молли подалась в седле, пульс ее участился. Они впервые видели людей с тех пор, как уехали из Прескотта. Может быть, у нее появился шанс сбежать? Она быстро подняла глаза к солнцу, которое клонилось на запад.

Направив свою лошадь вниз по тропе, она сказала как можно небрежнее:

– Я ужасно хочу есть. А ты?

– Немножко. – Конь Лу заржал, учуяв запах приближавшихся лошадей разведчиков. – Может быть, они пригласят нас на ужин.

Молли кивнула.

– Что эти дикари делают с солдатами? – спросила она.

– Это разведчики-апачи, которых наняла армия, чтобы выследить сбежавших индейцев.

Молли не успела ответить. Им навстречу скакал стройный солдат в форме. Он остановил своего жеребца в нескольких ярдах от них, поднял руку в перчатке и по-военному четко отсалютовал. Солдат представился и пригласил их поужинать вместе с гарнизоном пятого кавалерийского полка США.