Мэй Макголдрик - Обретенная мечта

– Ну, капитан, поворачивайте, – сказал Пирс.

Едва «Ханна» взяла курс на восток, военный корабль налетел на песчаную банку и, содрогнувшись всем корпусом, со скрежетом остановился. С канатов такелажа в воду посыпались матросы, а сам Дьюдингстон кубарем покатился по палубе. Накренившись, «Гаспи» зачерпнула парусами воду, и Пирс услышал громкие крики ликования.

– Отлично, Линдсей, – улыбнулся Пирс, похлопав капитана по спине.

– Застряли они, думаю, надолго, – отозвался тот.

– Вне всякого сомнения. – Пирс посмотрел, как увеличивается расстояние между кораблями. – Теперь, капитан, самое время дать знать нашим друзьям в Провиденсе и Бристоле о том, какая беда приключилась с «Гаспи». Они могут спокойно делать свои дела до тех пор, пока прилив не сдернет ее с этой банки. А произойдет это под утро, часам, наверное, к трем. Как вы думаете?

– Нуда. И то не наверняка. Мне кажется, Дьюдингстон засел довольно крепко.

– Еще бы. Уж очень ему хотелось настичь вашу «Ханну».

– А точнее, некоего капитана Макхита.

– Да, Линдсей, вы правы.

Однако теперь ему не до этого. А ночь обещает быть темной.

– И все же я думаю, что этот вариант не самый лучший, – тихо сказала Порция, когда они подходили к спальне Елены.

Комната была не заперта, и у окна по-прежнему сидели две служанки, которые с любопытством посмотрели на Мэри, вошедшую вслед за Порцией.

– Поскольку миссис Грин не возражала, я пригласила миссис Хиггинс сюда, – объяснила Порция девушкам. – Мы потом вместе поедем. – Она взглянула в сторону кровати: полупрозрачный полог был опущен, Елена, по всей видимости, спала. Порция снова повернулась к служанкам. – Если у вас есть какие-то другие дела, то я могу и одна присмотреть за ней.

Девушки, нерешительно переглянувшись, поднялись со стульев.

– Да, у нас много дел, – сказала одна из них.

– Не беспокойтесь, мы с миссис Хиггинс посидим вместо вас, – заверила их Порция. – А если понадобится, я вас позову.

Когда служанки вышли, Мэри села на один из освободившихся стульев, а Порция, притворив дверь, приблизилась к кровати.

Глаза Елены были открыты. Она смотрела на Порцию, но видела ее словно в тумане. Порция молча сжала руку матери, та ответила на пожатие. В этот момент дверь неожиданно снова открылась, и Елена поспешила опустить веки. Порция обернулась: это вернулась одна из служанок.

– Забыла сказать. Несколько минут назад для госпожи принесли бульон. – Девушка указала на поднос, стоявший на прикроватном столике. – Она крепко спала, и мы не стали ее беспокоить.

– Понятно. Я сама ее покормлю.

– Приходила миссис Грин, приготовила лекарство. Его нужно дать госпоже сразу же после еды.

– Об этом я тоже позабочусь, – сказала Порция, радуясь, что Елену не успели напоить снадобьем. – Спасибо, что напомнили.

Когда служанка ушла, Порция представила матери свою подругу. Елена была по-прежнему слаба, однако явно старалась сосредоточиться и вникнуть в то, что говорила дочь.

– Времени у нас немного. Часам к четырем за нами заедет экипаж. Если мне удастся вывести вас из дома и усадить в него, то уже ночью мы будем на корабле, отправляющемся в Шотландию.

– Значит, мне это не приснилось, ты действительно так говорила. Хочешь, чтобы я сбежала отсюда вместе с тобой.

Последняя фраза являлась скорее утверждением, нежели вопросом, однако в голосе Елены не чувствовалось энтузиазма. Мэри с тревогой смотрела на Порцию, которая, присев на край постели, взяла мать за руку.

– А вы хотите остаться здесь?.. И вести прежний образ жизни?

Елена помолчала, видимо, обдумывая ответ, потом заговорила:

– Я бы с радостью осталась, если бы здесь не было миссис Грин, этой мегеры, которая постоянно указывает, что мне следует делать. Я бы осталась, если бы меня не запирали на ключ и не заставляли пить всякую отраву. – Елена обеими рукам сжала ладонь Порции. – Я бы с радостью осталась, если бы тебе можно было постоянно находиться рядом со мной. Но адмирал этого не допустит.

К облегчению Порции, мать прекрасно все понимала. В Бостоне у них действительно не было никаких перспектив.

– Эти люди, – продолжила Елена, – не дают мне дышать, убивают меня. Порой мне хочется умереть.

– Вы не должны оставаться здесь! Мы уедем так далеко, что нас никто не найдет. Начнем новую жизнь. Вместе, вдвоем.

– Я даже не представляю, как выглядит мир, который находится за этими стенами, ставшими для меня тюрьмой. У меня нет ни друзей, ни родственников, к которым мы могли бы обратиться за помощью.

Взгляд Елены был устремлен на полог, колыхавшийся от дуновения ветерка, проникающего через открытые окна.

– К тому же я почти ничего не вижу. Как я могу куда-то бежать?

– Но у вас есть я! Я сумею о вас позаботиться! Буду вашими глазами! Вы станете свободной, будете жить полноценной жизнью. И мы всегда будем вместе. Разве этого недостаточно?

– Для меня достаточно, – со слезами на глазах прошептала Елена. – Но неужели ты готова пожертвовать собой, несмотря на то что никогда не видела от меня материнской заботы?

– Не надо вспоминать о прошлом. Сейчас перед нами будущее. – В коридоре вдруг послышались шаги и голоса, и Порция быстро перевела взгляд на дверь. Впрочем, вскоре все затихло. – Такая возможность предоставляется не каждый день. Если вы готовы довериться мне и принять мою помощь, тогда у нас есть шанс.

После секундного колебания Елена взяла Порцию за руку и, приподнявшись, села в кровати. Затем медленно спустила ноги на пол. Встав в полный рост, она, однако, покачнулась и была вынуждена вновь присесть. Быстро подойдя к кровати, Мэри тоже подала Елене руку и помогла Порции отвести ее к туалетному столику, расположенному возле окна.

– Но мы не сможем незаметно выйти из дома, – сказала Елена.

– Об этом я позабочусь, – заверила ее Порция. – Мэри, займись, пожалуйста, маминой прической, а я посмотрю в гардеробной, во что ее можно одеть. Мама, у вас есть какое-нибудь серое платье?

Закончив очередной инспекционный осмотр подведомственного ей хозяйства, миссис Грин уже поднималась по лестнице с намерением заглянуть в комнату Елены, когда со стороны кухни донесся шум и раздались громкие крики: «Пожар! Горим!»

Экономка тотчас же устремилась вниз.

Одни бежали в кухню, другие оттуда выскакивали. Началось настоящее столпотворение. Старший повар наконец-то пробился к миссис Грин. По его широкому лицу градом катился пот, который он утирал грязной тряпкой.

– Ничего страшного, больше шуму было, – сообщил повар. – Огонь мы уже загасили, только дым остался.

– А что произошло?

– Одна из посудомоек говорит, что компаньонка мисс Миддлтон принесла поднос с тарелками. Может, поставила его слишком близко к плите. Сначала загорелась оставшаяся на подносе салфетка, затем сальные тряпки, а уж потом.