Жанна Монтегю - Наваждение

Вторжение Элизы пришлось как нельзя кстати, она распечатала конверт и вслух прочла надпись на украшенной вензелями карточке:

– «Мадам Ладур приглашает разделить ее общество мисс Кэтрин Энсон, лорда Седрика и мадам Джордан в ближайшую среду, в семь часов вечера». Это мать Адриена, – торопливо пояснила Элиза.

– Я знаю, кто это. Я должна принять приглашение? – вздохнула Кэтрин, мокрая как мышь, так что ей была противна сама мысль о том туалете, что Элиза с Филлис заботливо приготовили для нее на первый званый вечер. Одно воспоминание об этом едва не лишало ее чувств.

– Конечно, ты должна его принять! – воскликнула Элиза, удивленно подняв брови. – Считай, что ты принята в привилегированный круг. Кое-кто готов перегрызть друг другу глотку за приглашение на ее вечер. – Она улыбнулась, присела в ногах у Кэтрин и добавила: – Ты не должна отказываться, особенно из-за Адриена. Он ее единственный сын, он зеница ее ока. Не забывай, как я предсказала тебе смуглого поклонника, когда гадала на картах. Ты ведь влюблена в него? Ты согласишься, если он предложит тебе руку и сердце?

– Не знаю. Наверное, нет. Я не хочу выходить замуж! – «А правда ли это? – тут же подумала она. – Еще сегодня я мечтала о том, как он поцелует и обнимет меня. Он вел себя так благородно, когда защищал от этого разбойника. Не стоит ли мне остаться под его защитой на всю жизнь? И разве мне не любопытно до смерти, как там в постели, с мужчинами?»

И она представила себе его губы, эти чудесные полные губы, которые до сих пор целовали ей только руки. Теперь ей бы хотелось, чтоб они целовали ее всю. Она уселась и потянулась за лимонадом, который недавно еще был со льдом, но вот уже успел нагреться.

– Ты не хочешь пить? – предложила она Элизе. Элиза покачала головой, между ее сдвинутых бровей показалась тонкая морщинка.

– Он явно сходит по тебе с ума. Стоит только взглянуть на все букеты и коробки со сластями, которые он присылает тебе каждый день. Разве это не трогает тебя? Неужели ты предпочтешь оставаться равнодушной недотрогой? – Она прикоснулась к графину и поморщилась. – Лимонад совсем теплый. Позвони, чтобы принесли свежий.

– Это было бы неплохо, но я не хочу беспокоить слуг. Наверняка они страдают от жары не меньше нас.

– Не хочешь беспокоить слуг? Ты что, сошла с ума? Да они только для того и существуют – чтобы их беспокоили! – Элиза покачала головой. – Временами я совершенно тебя не понимаю. Они именно того от тебя и ожидают, что ты будешь гонять их в хвост и в гриву. Откуда у них возьмется почтительность к тебе, если ты не будешь напоминать им, где их место? Торчишь внизу, на кухне, вместе с Анри! Это недостойно леди. Да ты только взгляни на себя – развалилась тут в одной сорочке, без чулок, без туфель…

– А ты просто принимай меня такой, какая я есть – эксцентричной англичанкой, – рассмеялась Кэтрин на вспышку Элизы. – Разве мы не прослыли у вас сумасшедшими? Я только о том и мечтаю, чтобы совсем избавиться от платья в этой духоте. Как насчет свободной безрукавки и шаровар? Или юбки, достающей лишь до колен?

– А как насчет выдворения за пределы городской черты за непотребный вид? – язвительно возразила Элиза, которая так до сих пор и не научилась различать, когда Кэтрин шутит, а когда нет: у нее совсем не было чувства юмора.

– Я не создана для того, чтобы быть леди, – отвечала Кэтрин, охватив руками колени. – Мне так понравился рынок. Посмотри, что я купила. Прелесть, правда? – И она достала круглую раковину и косточку. – А женщина, которая продала мне раковину, добавила еще это. Адриен сказал, что это грис-грис. Ты знаешь, что это значит? Я хочу спросить о нем у Селесты или у Анри.

На мгновение она поймала взгляд Элизы, и ее удивило выражение, промелькнувшее в его фиалковой глубине. Однако оно тут же погасло, и Элиза непринужденно отвечала:

– Тебе нечего беспокоиться из-за этого, дорогая.

– Точно то же сказал и Адриен.

– Я так и думала, – заключила Элиза, внимательно осмотрев грис-грис, пропустив через пальцы красный шнурок и даже понюхав его. – Его вымочили в особых травах, которые должны принести тебе удачу. На твоем месте я бы не стала впутывать в это дело слуг. Они чересчур суеверны и тут же наболтают целую кучу всякой белиберды. Поверь мне на слово: если эта штука вообще работает – хотя я лично в том здорово сомневаюсь, – она может быть только полезной для тебя.

В эту минуту ветерок усилился, и вот неожиданный ливень обрушился на внешнюю часть галереи с такой силой, словно на растения, оплетавшие прутья решетки, вылили целую цистерну воды. Кэтрин бросилась к перилам и свесилась наружу. В одно мгновение промокли ее волосы, голова, почти вся рубашка.

– Ах, вот так-то лучше, – пробулькала она сквозь воду, наполнявшую ей рот. – Иди же сюда, попробуй! Так прохладно – просто чудо.

Элиза вздрогнула. Не дай Бог, еще полезет обниматься. Да, Кэтрин оказалась весьма своевольной независимой особой, а вовсе не той простушкой-скромницей, какой должна была бы быть дочка простого викария.

– Написать за тебя ответ? – предложила она. – Все, что от тебя потребуется, – поставить потом свою подпись.

– Спроси дядю Седрика, – беззаботно отвечала Кэтрин, босиком в мокрой сорочке шлепая по полу к шкафу за полотенцем и оставляя мокрые следы на толстом пушистом ковре.

Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Снова потянуло едва заметным сквознячком, принесшим аромат апельсиновых деревьев и еще какой-то незнакомый запах. Кэтрин сжала голову ладонями: от возбуждения, принесенного прохладным ливнем, у нее заломило в висках.

Тем же вечером незадолго до обеда в гостиную явился Пьер и сообщил:

– В передней дожидается джентльмен, мисс Кэтрин. Он настаивает на том, чтобы срочно повидаться с лордом Седриком.

– Ему было назначено время? – Кэтрин ни о чем подобном не помнила. Возможно, это каким-то образом связано с ее делами и Седрик просто позабыл предупредить ее, прежде чем вышел из дому.

– Я не знаю, мисс.

– Очень хорошо, Пьер. Пригласи его сюда. Облаченная в прямое белое платье, с простыми сборками на груди, она чувствовала себя свежей и полной жизни благодаря принесенной дождем свежести. Заставив себя принять холодный уверенный вид, она уселась на стул, обращенный ко входу. Раздался стук в дверь.

– Войдите, – коротко отвечала она. Появившийся в дверях мужчина заставил ее тут же утратить и холодность и уверенность. В ее памяти ожила сцена на пристани, и она снова ощутила тот шок, что потряс ее, когда он ворвался в круг и остановил драку. Незнакомец переступил порог. Она вскочила на ноги.

– Вы! – вскричала она. – Что вам здесь нужно?!