Дэнис Аллен - Помни меня

Аманда зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть от ужаса. Господи, не может быть, чтобы ее брат или сестра жили в подобном месте! Но хуже всего то, что этот дом, похоже, был необитаем.

Неужели страшная миссис Гримшо выгнала ребенка из дома, бросив на произвол судьбы? Ни отблеска свечи в окне, ни дыма над покосившейся трубой. Ничего, что свидетельствовало бы о том, что в доме кто-то живет.

– Не отчаивайся, дорогая, – услышала она сочувственный голос Джека. Он обнял ее за талию и прижал к себе. – Мы поднимемся на холм и осмотрим дом. Если никого нет, то, может быть, мы найдем хоть что-то, что поможет нам узнать, куда все подевались. Возможно, они ушли за едой. Возможно, они где-нибудь на острове.

Но где? Уже почти стемнело; ребенка давно следовало накормить ужином и уложить в теплую постель. А если над трубой не видно дыма, то как ему могли приготовить горячий ужин? Она готова была поклясться чем угодно, что в этом доме нет никакой теплой постели.

Лорд Серлинг взял фонарь и зашагал вверх по тропинке к дому, Джек и Аманда последовали за ним. Тео взял с собой Джо и отправился обследовать побережье, оставив Харли с лошадьми.

– Я опоздала, Джек. – Аманда не могла сдержать слез. – Ребенка здесь нет. – Он сжал ее руку, но она уже чуть не плакала навзрыд. Одному Богу известно, что могло случиться с ребенком, если миссис Гримшо отказалась от исполнения своих обязанностей: он мог погибнуть, его могли продать в рабство. Или заставить работать помощником трубочиста.

Живое воображение Аманды рисовало самые ужасные картины, пока они поднимались на холм. Но не успели они подойти к ступеням крыльца, как Аманда услышала грозное рычание и увидела в свете фонаря оскаленную собачью пасть. Черный лохматый пес преграждал им путь.

Затем такое же рычание раздалось сзади. Аманда украдкой оглянулась и увидела второго пса, изготовившегося к прыжку.

– Не шевелись, братишка, а то они перегрызут нам горло, – шепнул лорд Серлинг.

– Надо что-то придумать, чтобы их отвлечь, – так же тихо ответил Джек.

– Что… нам теперь делать? – дрожа всем телом, прошептала Аманда.

– Почему твоего Тео никогда нет рядом, когда он нужен? Он всегда торчит поблизости, когда это никому не надо, а когда нам угрожает опасность, он гуляет по пляжу и собирает морские раковины!

– А что бы ты сделал, если бы это были французы? – ухмыльнулся лорд Серлинг. – Ты ведь солдат.

– Когда я был солдатом, в моем распоряжении были сабля и пистолеты! Я никогда не подпустил бы французов к себе так близко, чтобы они могли меня покусать!

– Там на земле лежит здоровенная палка. Может быть, мне удастся дотянуться до нее и отогнать собак, – произнес лорд Серлинг.

– Давай лучше я попробую дотянуться. Я более ловкий, – предложил Джек.

– Зато я точнее попадаю в цель.

Псы подступали все ближе, Аманда видела, как они кровожадно облизываются, подбирая слюну в уголках рта.

– Пожалуйста, не делайте этого! – взмолилась она. – Они только и ждут сигнала, чтобы броситься на нас!

И вдруг со стороны экипажа раздалось мяуканье. Они осторожно оглянулись и увидели, что Харли влез внутрь кареты и, высунув голову в окно, громко и пронзительно мяукает, чтобы отвлечь собак от Аманды и ее спутников.

Собаки замерли в нерешительности, затем прижали уши и недоверчиво посмотрели на экипаж. Харли начал размахивать руками, свесившись из окна, и продолжал кричать во всю мочь отвратительным визгливым голосом.

Это оказалось слишком сильным искушением для собак. Они не могли больше выносить такое безобразие и сломя голову понеслись к карете.

– Харли! – в ужасе крикнула Аманда.

– Не бойся за него, – успокоил ее Джек. – Он достаточно ловок, чтобы успеть спрятаться внутри. А вот сам экипаж придется перекрашивать.

Аманда вскоре убедилась в том, что он прав. Харли шмыгнул внутрь, а собаки с ожесточенным лаем стали бросаться на дверцы экипажа, царапая лак когтями.

– Тео придет в ярость, – тихо проговорила Аманда.

– Ему стоит подумать о вещах более важных, чем поцарапанный лак, – холодно проговорил лорд Серлинг. – Если собаки увидят его и Джо, они переключат свое внимание на них. Джек, вон стоит какая-то будка. Мы можем заманить собак туда и забаррикадировать дверь. Давай поищем в доме что-нибудь съестное, что можно использовать как приманку.

Не дожидаясь, пока собакам надоест прыгать вокруг экипажа, они бросились в дом, благо дверь не была заперта. Лорд Серлинг поставил фонарь на стол в кухне и принялся открывать дверцы буфета. Джек раздобыл где-то кусочек черствого хлеба и с сомнением его обнюхал.

– Хлеб несвежий, но, думаю, эти бестии не обратят внимания на плесень.

– Похоже, ничего съедобного в доме больше нет, – протянул лорд Серлинг.

– Если только это можно назвать съедобным, – поморщился Джек.

– Придется обойтись тем, что есть. Пошли, Джек.

– А ты останься здесь, Аманда. – Джек удержал ее за руку. – Мы вернемся очень быстро, только разберемся с этими волкодавами.

Аманда послушно вернулась в дом и подошла к окну. Собаки бросились к холму, когда лорд Серлинг и Джек вышли из дома. Она молила Бога, чтобы их план удался. Собачьи глаза превратились в искрящиеся щелки, когда они увидели еду. Лорд Серлинг подпустил собак поближе к двери будки, бросил хлеб внутрь и ловко отскочил в сторону.

Псы жадно бросились за едой. Как только они оказались внутри, Джек захлопнул дверь и закрыл ее на щеколду. Лорд Серлинг тем временем обнаружил запасную дверцу, которую они завалили копнами сена.

Аманда с облегчением вздохнула. По крайней мере о собаках теперь можно не думать. Они были явно выучены сторожить хозяйское добро, но сильно оголодали, потому и вели себя так агрессивно.

Оголодали! Неужели такая же участь постигла и маленького ребенка, который так долго был лишен материальной поддержки ее отца?

Аманда отвернулась от окна и оглядела дом, в котором жил ее брат или сестра.

Жалкая мебель, выцветшие занавески, голые полы, пустые ящики комода – все говорило о крайней бедности. Аманда не представляла себе, как ребенок мог расти в такой безрадостной обстановке. Она думала, что денег, которые посылал отец, хватало на скромную, но вполне благопристойную жизнь. Она начала сомневаться в честности и порядочности миссис Гримшо.

На глаза ее навернулись слезы, когда она прошла из кухни в маленькую комнату, вероятно, гостиную. Она провела рукой по крышке сундука, с которого несколько месяцев никто не стирал пыль. Пальцы у нее тут же стали грязными, но не настолько, как если бы пыль собиралась на поверхности действительно так долго. Да и паутины по углам должно было быть больше.