Лиз Карлайл - Укрощенный дьявол

Когда все было кончено, тяжелое потное тело графа снова упало на нее, и долгое время единственным звуком, раздававшимся в комнате, был звук вырывавшегося из его груди дыхания.

– О Боже, Обри, – в конце концов, пробормотал он ей в волосы, – ты, наверное, никогда не простишь мне этого?

Прошло еще много времени, прежде чем были произнесены еще какие-то слова, Обри просто не знала, что сказать. Что именно нужно было простить? Она чуть-чуть пошевелилась на кровати, и граф крепче обнял ее.

– Не уходи, – попросил он и, опершись на локти, посмотрел на нее. – Будет лучше, Обри, я клянусь.

Он говорил так, как будто у нее был выбор – но был ли?

– Я не ухожу, – шепнула она.

– Обри, – покраснев, он смотрел на нее сквозь путаницу волос, – клянусь, прежде со мной такого никогда не бывало. Во всяком случае, с восемнадцати лет, – смущенно добавил он, но Обри так и не поняла, о чем он говорил. – Я обидел тебя, милая? – Его лицо смягчилось, и он тыльной стороной руки погладил ее по щеке. – Обидел, правда? Я ошибся... кое в чем. Ты была не готова. – Казалось, ему хотелось, чтобы его в этом разуверили.

– Я была готова, – прошептала Обри, но последнее слово прозвучало неуверенно и тихо.

– Ты была слишком напряженной. – Он снова улыбнулся своей кривой улыбкой, придававшей ему почти мальчишеский вид. – Боже, на мгновение мне показалось...

– Что? – Обри с трудом проглотила слюну.

– Сам не знаю, – с озадаченным видом ответил граф. – Я испугался, что причинил тебе боль.

Обри охватила паника. О, как она пожалела, что подробно не расспросила Мюриел обо всем, когда у нее была такая возможность.

– А теперь я еще давлю на тебя своим весом. – Он перекатился с ее тела на бок.

Обри все еще лежала полуодетая, в скрученных чулках, и ее юбки были беспорядочно и неопрятно скомканы под ней, но так она, по крайней мере, не испачкала кровью простыни графа. Ей совсем не хотелось, чтобы ее глупая выдумка о замужестве быстро открылась.

– Милорд, могу я...

– Джайлз, – твердо поправил он, еще раз погладив ее по щеке. – Пожалуйста, Обри, не говори мне «милорд» в постели. Теперь мы любовники, даже несмотря на то, что я чертовски скверно справился со своим делом.

– Вы не причинили мне боли. – Обри приподнялась на локте. – Во всяком случае, это не было неприятно.

– О Боже, – содрогнулся граф, – ты вконец убиваешь меня своей робкой похвалой. «Это не было неприятно»! Я вижу, что еще многое обязан сделать сегодня ночью.

– Сегодня ночью?.. – Обри села в кровати.

– Ты не останешься? – По его лицу пробежало разочарование.

– Я останусь, ми... – не понимая его, начала Обри и запнулась на титуле, который он запретил употреблять, а его имя она не могла заставить себя произнести. – Я останусь на столько, на сколько вы пожелаете, – договорила она.

– На сколько я пожелаю? – эхом повторил он, и темное облако омрачило его лицо точно так же, как это было в ее гостиной. – А ты, Обри? Чего ты желаешь? Ты прекрасна, дорогая, и мне больше всего хотелось бы весь остаток ночи заниматься с тобой любовью – и делать это должным образом, но я немного неуклюжий.

Лежа на боку и подперев голову рукой, граф смотрел ей в глаза; его губы были плотно сжаты, а серые глаза полны боли. Обри поняла, что снова обидела его. О, она совсем не хотела этого, и не только по причинам, которые теперь выходили за рамки ее отчаянного стремления сохранить за собой место. У нее начали появляться чувства к лорду Уолрейфену, и главным из них был этот неожиданный прилив нежности, от которого у нее перехватило дыхание.

– Нет, вы не неуклюжий, вы великолепный. – Обри приложила правую руку к щеке Джайлза, которая все еще горела. – Изумительный. Женщина, которая знает, как все делать, будет счастлива разделить вашу постель, но у меня, милорд, мало опыта. К сожалению, это я вела себя не так, как следует, а не вы.

Он долго молча смотрел вниз на измятые простыни и наконец спросил:

– Обри, у тебя не было ни одного любовника после смерти твоего мужа?

– Нет.

– Могу я спросить, дорогая, твое замужество было коротким? – Лорд Уолрейфен начал играть с обтрепавшимся краем верхней простыни, и Обри сказала себе, что нужно распорядиться, чтобы ее поменяли.

– Да, очень.

– И поэтому ты на самом деле не обладаешь большим опытом, так?

– Разве я не говорила вам именно это?

– А я не слушал, да? – иронически усмехнулся граф. – Прости, дорогая. Я привык иметь дело с весьма опытными женщинами, которые имеют огромный опыт. Честно говоря, я никогда не знал других.

Обри охватило внезапное чувство разочарования. Значит, она на самом деле не удовлетворила его? По-видимому, занятие любовью было совсем не таким простым делом, как представляла его Мюриел. Очевидно, от женщины ожидали, что она будет делать немного больше, чем просто закрывать глаза и расслабляться. Однако Обри была несведущей, и граф, вероятно, больше не пригласит ее к себе в постель.

Но это же хорошо, разве нет? Почему же тогда ей так тяжело? Обри крепко зажмурилась и ответила себе на свой вопрос: потому, что, несмотря на страх и неуверенность, было так восхитительно ощущать его глубоко внутри себя; потому, что у него были сильные руки, а она истосковалась по прикосновению другого человеческого существа; и потому, что его ласки привели ее на край чего-то ускользающего.

Было ли это то самое, что он имел в виду, когда говорил о том, чтобы доставить ей удовольствие? Или существовало что-то еще? И долго ли она выдержит, прежде чем это необъяснимое томление превратится во что-то гораздо более мощное? Обри чувствовала себя так, словно земля разверзается у нее под ногами и она должна быстро решить, в какую сторону прыгнуть.

Наконец она осознала, что граф Уолрейфен ждет от нее следующих слов, и несмело кашлянула.

– Я буду лучше, когда наберусь опыта, – тихо сказала Обри. – Уверена, что сумею делать все как нужно, если вы будете учить меня.

И тогда граф повел себя очень странно. Его глаза потеплели, он взял в ладони ее лицо и, словно баюкая его, снова и снова целовал ее.

– Ах, Обри, – он прижался губами к ее лбу, – если ты станешь лучше, мне будет очень, очень неприятно. И единственное, чему ты должна научиться, – это как получать удовольствие.

– Вы так думаете? – неуверенно спросила она.

– Значит, – он запечатлел последний поцелуй на кончике ее носа, – тебе нужен любовник с лучшим самоконтролем. – Он рассмеялся. – Я был слишком жаждущим, дорогая. Позволь мне снова заняться с тобой любовью, но по-другому, Обри. Останься со мной и позволь, я покажу тебе. Хорошо?

По-другому? Она безмолвно кивнула.

– Не хочешь ли воспользоваться моей ванной комнатой? – заботливо предложил он и, потянувшись вниз, подхватил кончиком пальца свой халат. – Иди и не стесняйся. А когда выйдешь, оставь там свою одежду. Мне стыдно видеть, Обри, что я даже не потрудился раздеть тебя.