Кейт Донован - Охваченные страстью

– Как хорошо ты это сказал. – Эрика отвела темную прядь с его лба. – Тебе надо поспать, капитан. Ты, должно быть, очень устал.

– Ты останешься со мной?

– Да.

Он крепко обнял ее.

– Постарайся тоже уснуть. Я хочу, чтобы ты отдохнула к тому времени, как я проснусь. – Дэниел помолчал. – Так должно быть до самого Салема, и не придумывай ничего другого.

– Мне это и в голову не придет, – произнесла она почти торжественно. – Усни, капитан. Когда ты проснешься, я буду рядом.

К удивлению Эрики, он спал глубоким сном, несмотря на качку, поскрипывание снастей и свист ветра. Глядя на мужественное, спокойное во сне лицо Дэниела, она подумала, что для него все эти звуки привычны и обыкновенны. А вот утром в них слышалось что-то необычное, поэтому-то Дэниел и поглядывал на мачту. Но теперь он может спать, инстинктивно чувствуя, что все в порядке.

Эрика знала: проснувшись, он будет недоволен, что она не отдохнула. Однако мозг ее был слишком возбужден, чтобы отдыхать. Эрика ломала голову, пытаясь найти способ сохранить сложившееся положение навсегда, но это казалось ей неосуществимым. То, о чем она говорила сегодня с Шоном, – те качества, которые каждому из них нравились в другом, препятствовали их соединению, отталкивали друг от друга.

«Так должно быть до самого Салема»… В каких нежных и одновременно зловещих словах выразил Дэниел суть дела! Когда они достигнут места назначения, он передаст ее в руки Джека Райерсона без малейшего сожаления. Она будет смотреть, как он уплывает, и так и должно быть, хоть и причинит ей боль. Для нее Дэниел навсегда останется связанным с морем – одинокий бродяга, человек на реях. А ее он будет представлять в объятиях Джека – нечто вроде возмездия, кара за неукротимость.

Часа через два Дэниел пошевелился, и в ту же секунду руки его обхватили Эрику, и он прижал ее к себе.

– Я не верил, что ты останешься, – хриплым со сна голосом проговорил он.

– Так должно быть до самого Салема, – напомнила Эрика. – И я не хочу упустить ни одной минуты.

Он пробормотал что-то невнятное и, поцеловав ее за ухом, попросил:

– Поговори со мной.

Эрика провела пальцами по густой гриве иссиня-черных волос, слегка перебирая их.

– Хочешь услышать еще одну историю?

– Нет. – Дэниел ласково провел ладонью по ее ягодицам и пояснил: – Расскажи мне о Райерсоне.

– Прости, не понимаю!

Она отпрянула было, возмутившись бесцеремонностью просьбы, но Дэниел удержал ее.

– Я не отдам тебя ему, пока не буду убежден, что он этого стоит.

– Вот как? – Эрика вздохнула. – Это благородно с твоей стороны. Удивительно, но благородно.

– Ну? Говори же!

Эрика помолчала, потом расслабилась и прильнула к груди Дэниела.

– Тебе не о чем беспокоиться, капитан. Джек станет всячески заботиться обо мне.

– Он позволил тебе уехать к какому-то неведомому моряку, ни на минуту не оторвался от своих драгоценных дел и не приехал за тобой. Это не слишком-то хорошо его характеризует.

– Он должен быть сильным за двоих. За нас обоих. Ты же сам объяснил мне это, – напомнила она. – И я совершенно уверена, что это так. Джек – очень сильный человек, капитан. Очень надежный. Ты можешь не беспокоиться.

– Я хочу тебя спросить, – вздохнул он, приподнимаясь на локте и глядя Эрике в глаза. – За что ты его полюбила?

– Зачем ты об этом спрашиваешь? – смутилась Эрика. – Уверен ли ты, что хотел бы это услышать? Я… подожди… – Она покраснела, но выдержала его взгляд. – Я не испытываю никакой ревности по поводу твоей любви к Лили, но тем не менее у меня нет желания выслушивать подробности.

Дэниел усмехнулся.

– Так уж и никакой?

Эрика рассмеялась.

– Если быть совершенно честной, я нахожу это даже раздражающим. – Она облизнула губы и призналась: – Что касается меня и Джека, наша история романтична. Тебе и в самом деле хочется ее услышать?

– Да.

Эрика закрыла глаза.

– О предприимчивом молодом человеке Джеке Райерсоне я услышала от своих знакомых. Пригляделась к нему издали. Он очень красив, Дэниел. И обладает огромным юношеским обаянием. Но при детски невинных зеленых глазах и обезоруживающей улыбке он наделен проницательным умом математика. Он может настолько сосредоточиться, что если бы через гостиную в это время проехал поезд, то Джек бы его не заметил. Он проводит часы за книгами и счетами и вполне может забыть о еде.

На моего отца Джек еще до нашего с ним знакомства произвел колоссальное впечатление, – продолжала Эрика негромко. – Близкому другу нашей семьи, владельцу текстильной фабрики, грозила потеря всего состояния, но явился Джек и спас дело. Мы все были совершенно потрясены. Ну а меня больше всего поразило то обстоятельство, что такой деловой человек обладает очаровательной внешностью. Тебя это огорчает, Дэниел?

– Нет. – Он взглянул на нее с недоверчивой усмешкой. – Твои родители высоко оценили его еще до знакомства с ним за его математические способности и за то, что он спас состояние вашего друга? А ты, совсем не зная его, была очарована его внешностью?

– Дело не только во внешности, – поспешила оправдаться Эрика. – Он очень высокий, быть может, даже выше тебя, но у него нет твоей… то есть он совершенно иначе сложен. Мама называет его долговязым.

– Долговязым? – Дэниел засмеялся. – Ладно, продолжай. Когда же ты с ним все-таки познакомилась?

– Это произошло во время фейерверка в честь Дня независимости. Я знала, что он там будет и что наши общие знакомые сообщили ему о моем присутствии.

– И он все-таки пришел? Отважный мужчина. Тебе следовало раньше сказать мне о его смелости.

Эрика несколько секунд пристально смотрела на Дэниела, потом пожала плечами.

– Нас представили друг другу, и тут начался фейерверк, и я захотела проверить, романтик ли Джек, и… и притворилась, что меня испугал шум и треск ракет. И Джек обнял меня, и мы поняли, что созданы друг для друга.

– Он тебя поцеловал?

– Джек? Поцеловал меня при людях? Конечно, нет. Я разве не упоминала о том, что он очень сдержан?

– Нет.

– Но это так. Прошли недели, прежде чем он меня поцеловал. В воскресенье, после обеда, на крыльце нашего дома. Еще через три месяца он попросил у папы моей руки. Это было незадолго до папиной смерти. Но как говорит мама, папа, по крайней мере, покоится в мире, зная, что у меня есть такой нареченный, как Джек, который удержит меня от глупых выходок.

– Это и есть жизненное предназначение Райерсона?

– Прости, не поняла.

– Почему вы до сих пор не женаты? Я не математик, – заверил Дэниел Эрику, – но мне сдается, что вы помолвлены по меньшей мере год.

– Полтора, – уточнила Эрика. – Джек не импульсивен, капитан. Он хотел жениться и начать семейную жизнь в определенном возрасте. Особенно в связи с ответственностью, которую он несет за своих маленьких сестер. В декабре ему исполнится двадцать восемь лет, и, таким образом, декабрь соответствует его планам. Правда, теперь он предложил перенести свадьбу на сентябрь, потому что…