Жаклин Рединг - Искушая судьбу

Спустя мгновение он уже ушел, к счастью для себя, потому что, если бы остался еще хоть на секунду, Мара, без сомнения, сама столкнула бы его с башни. Он был злобной и дикой личностью, и она все менее понимала, как в их венах могла течь одна кровь. – Что же такое произошло с Оуэном, из-за чего он стал таким? Где пропадал ее задиристый и заботливый брат? Оказывается, Кромвель украл у нее и эту сторону жизни. Как ей хотелось вернуться на десять лет назад, когда окружающий мир казался таким правильным!

Когда четверть часа спустя она проскользнула в свою спальню, то не заметила, что дверь, соединяющая обе спальни, открыта. Не заметила она и его самого, стоящего на пороге в своем халате и поджидающего ее возвращения.

– Арабелла, я уже начал беспокоиться. Где вы были все это время?

От этого голоса, прозвучавшего из темноты, у Мары чуть душа не ушла в пятки.

– О, Адриан, я не заметила вас. Извините, что заставила вас беспокоиться. Я… – В голове было пусто, она не знала, что ему ответить. – Мне стало не по себе, я никак не могла уснуть и решила пройтись, .чтобы успокоиться.

Что за идиотское объяснение. Почему, когда она более всего нуждается в идеях, они совершенно не приходят в голову?

– Пройтись? Где же вы были?

Он не поверил ей, это было очевидно.

– Просто бродила по дому. Зашла в западное крыло и… – Она потупилась, пытаясь изобразить смущение, – заблудилась. Это получилось так глупо.

Вечно я делаю глупости. Сначала не смогла справиться с лошадью, потом заболела, а вот теперь заблудилась в собственном доме. Не забуду ли я в следующий раз собственное имя?

«Что вполне вероятно, – подумала она, – если принять во внимание то, что эта двойная жизнь становится все более утомительной».

Адриан шагнул в комнату:

– Не будьте к себе столь несправедливой, Арабелла. Ваша жизнь сильно переменилась за последнее время. Вы переехали в другую страну, враждебную вам, вышли замуж за человека, которого даже не видели, и живете в незнакомом доме, где не знаете никого, кроме своей служанки. Я бы даже сказал, что, принимая во внимание все эти обстоятельства, вы справляетесь вполне хорошо.

Он подошел поближе и взял ее руку в свою.

– Я думаю, вы слишком требовательны к себе и переживаете из-за каждого пустяка. Это просто переутомление. Посмотрите на себя. Вы так стремитесь стать идеальной женой, что даже не можете спать. Почему бы вам не лечь и не отдохнуть? У меня еще есть некоторые дела в кабинете. Если хотите, вам принесут немного чаю с ромашкой.

Мара отрицательно покачала головой.

– Хорошо. Тогда идите в постель. Утром мы поговорим об этом.

Он нежно поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты.

Мара села в мягкое кресло, стоявшее возле камина.

Сколько еще может продолжаться эта чехарда? Из-за Оуэна она носится как бешеная собака. И что бы ни делала, все время должна помнить, в качестве кого ей надо предстать в данный момент. И в довершение ко всему, пребывание с ней в одной постели приносит, видимо, мужу так мало удовольствия, что он предпочитает заниматься своими бумагами вместо того, чтобы повторить опыт.

Мара закончила диктовать Оуэну имена, занесенные в список, находящийся в столе Адриана.

– Отлично. Должен тебе сказать, что ты справляешься с этими делами лучше, чем я ожидал. Ты меня удивляешь, Мара.

Она ни в коей мере не была польщена таким комплиментом.

– Я узнала то, что ты хотел. Теперь мне надо идти.

– Подожди минутку. – Оуэн что-то достал из кармана. – Мне нужно от тебя еще кое-что Через три дня ты опять придешь в этот коттедж и принесешь с собой подписанный твоим мужем приказ об освобождении из Дублинской тюрьмы некоего Джона Мак-Дугана.

– Что?

– Ты запечатаешь приказ его печаткой с изображением льва и принесешь мне подписанный и запечатанный приказ.

– Ты псих. Каким образом я смогу заставить его подписать такой документ?

– Он, конечно, не подпишет такой приказ. Подпишешь его ты, попрактикуясь три дня в его подписи.

Вот образец. – Он протянул ей лист бумаги.

– Мне казалось, что ты не любишь улик, – сказала она с нескрываемым сарказмом.

– Ты права. Я не люблю улик, которые можно было бы обнаружить у меня. Каким образом собираешься прятать его ты – дело твое. Почему бы тебе не засунуть его под нижнее белье? Кроме тебя, туда сейчас никто не полезет, Мара гневно взглянула на него.

– После того как подделаешь подпись Сент-Обина, уничтожь этот документ. На следующую встречу принеси приказ с собой. Это последняя услуга, которую я от тебя потребую. Если все получится, тебя больше, никто не побеспокоит.

– И ты даешь мне гарантию, что никогда не расскажешь, кто я такая на самом деле?

– Да. Ты будешь свободна действовать далее в своих интересах. Кроме того, – добавил он, – если ты преуспеешь с приказом, я хорошо вознагражу тебя.

– Вознаградишь? – Мара недоверчиво посмотрела на него. – Каким же образом ты собираешься вознаградить меня?

«Если, конечно, не собираешься исчезнуть с лица земли, что было бы для меня наивысшей наградой».

– Ты ведь искала некий предмет, оставленный матерью в Кулхевене во время штурма, не так ли?

«Гобелен. Он у Оуэна. Именно он взял его из тайника».

– Кулхевенский гобелен у тебя?

Оуэн улыбнулся:

– Он в полной сохранности и находится в месте, известном только мне. Когда ты сделаешь то, о чем я прошу, я верну его тебе. Мне нет никакого дела до ветхих реликвий. Он был нужен мне просто как предмет торговли на случай, если ты вдруг заупрямишься и откажешься делать то, что я скажу.

Он остановился, как будто что-то услышав. Потом подошел к окну и отодвинул ветхую занавеску.

– Приближается другой мой агент. Тебе лучше уйти. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что жена графа Сент-Обина встречается с другим мужчиной.

Даже если этот мужчина – ее собственный брат.

Видит Бог, тебе и так достаточно сложно затащить своего мужа в постель. Не хочу еще больше затруднять тебе эту задачу.

Маре захотелось дать ему по физиономии, но вместо этого она решила удалиться, прежде чем прибудет другой посетитель.

– Встретимся через три дня. И вот что, Мара, – сказал он, когда она поспешила к двери, – если вздумаешь не прийти, я обещаю, что ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Мара поняла, что он не шутит, молча повернулась и вышла на улицу.

Быстро взобравшись на лошадь, она поспешила под защиту леса.

Оглянувшись у опушки, она увидела, как вверх по склону горы к коттеджу скачет лошадь Адриана.

Глава 18

Только когда Мара вернулась в конюшни в Кулхевене и внезапно припомнила слова Оуэна, до нее дошло их значение.