Паола Маршалл - Английский подснежник

Лорд опять отмахнулся.

— Хорошо, что ваш муж согласился приехать в Маркендейл. Я боялся, что дела вынудят его остаться в городе, но он заверил меня, что у него все под контролем. Сказал, что не упустит возможности полюбоваться красотами Маркендейла. И там ведь проводятся скачки.

— Ах, да, скачки, — вежливо согласилась Дина. Она ни разу в жизни не была на скачках и понятия не имела, интересуется ли ими Коби. Сегодня маркиза гордилась бы ею!

— Единственная трудность, — признался лорд, — заключается в том, что принц попросил меня пригласить в Маркендейл сэра Рэтклиффа Хиниджа. Я не люблю этого человека, и не пустил бы его на порог, будь на то моя воля. Но не могу же я отказать, когда приходит Бьючамп и сообщает мне желание принца.

— А почему принц сам не может попросить? — удивилась Дина. — Зачем посылать Бьючампа?

Лорд Кенилворт коротко хохотнул.

— Нет, нет, моя дорогая. Бьючамп — преданный и верный слуга, выполняющий всю грязную работу. Принц знает, что я недолюбливаю Хиниджа, и поэтому не хочет лично давать мне такой приказ. Проще прислать Бьючампа и избежать неловкой ситуации. Но зачем им нужен Хинидж в Маркендейле, ума не приложу.

Собравшись с духом, Дина решила задать лорду Кенилворту нескромный вопрос.

— Вы сказали, что не любите сэра Рэтклиффа. А мой муж вам нравится?

— В противном случае его бы здесь не было. Что бы ни приказывал мне принц, в Мурингс я бы Хиниджа не пригласил. Но Маркендейл — дело другое. Это скорее музей, чем дом. А сюда допускаются только мои друзья. Я жалею, что пригласил его этой весной. Этот человек — невежа, и я решил, что отныне Мурингс закрыт для него. А ваш муж производит впечатление незаурядного человека. Он умен и достоин уважения. Я слышал, вы говорили Рейни и Виолетте, что считаете его опасным. Весьма разумное суждение. Разве не показал он свое истинное лицо, когда обыграл в карты сэра Рэтклиффа и Рейни? Да и разве сумел бы он заработать состояние, если бы был рохлей? Конечно, нет.

Лорд Кенилворт рассмеялся так весело и заразительно, что Дина не могла не присоединиться к нему.

— Нет, если на балу у Леоминстеров он сказал правду, — ответила она.

— Гм, я слышал об этом от Сайкса. Они с Липтоном играли в вист против вашего мужа и принца. Ваш муж для него — просто находка: принц не слишком хорошо играет. Его таланты лежат в других сферах.

Да, лорд Кенилворт не так прост, как кажется. Можно только надеяться, что Виолетта оценит его по достоинству. Он сказал Дине, что ее мать приедет завтра.

— Я встречался с ней много лет назад. Виолетта очень на нее похожа.

— А я нет, — печально призналась Дина.

Он улыбнулся и сказал:

— Вы ни на кого не похожи, моя дорогая свояченица, и если правду говорят, что вы пошли в отца, он должен быть выдающимся человеком. Рядом с вами мне хочется помолодеть лет на двадцать. Простите, но мне придется вас оставить: я должен написать срочное письмо.

Он поцеловал ей руку, поднялся и ушел.

Дина глядела ему вслед. И что все это значит?

Впрочем, ей не пришлось долго размышлять над загадками лорда Кенилворта, потому что к ней подошел самый главный мужчина в ее жизни.

Коби держал в руках книгу.

— Вот ты где, моя дорогая. Я только что повстречал Кенилворта, и он сказал, что ты прячешься здесь. Меня задержала неописуемая Виолетта, и мне пришлось потратить некоторое время, убеждая ее, что я не собираюсь продолжать те отношения, которые были у нас в Мурингсе. Я указал ей со всей возможной мягкостью, что в то время был свободным мужчиной, а сейчас, увы, должен заботиться о молодой красавице-жене. Вероятно, ты не знакома с неплохим стихотворением покойного А.Х. Клафа, в котором, помимо прочего, есть и такие слова: «Не позволяйте измене свершиться, чтоб не пришлось за нее поплатиться». Теперь это один из моих жизненных принципов… хотя в прошлом я не всегда ему следовал!

Нет, такого стихотворения Дина не знала. Но она была уверена, что вопреки поползновениям Виолетты, Коби ясно дал ей понять, что не собирается восстанавливать их отношения ни в настоящем, ни в будущем.

— Еще я хочу сказать, что Кенилворт пригласил твою маму в Мурингс. Похоже, он очень решительно разъяснил Виолетте, что прошлое должно остаться в прошлом.

— Да, он говорил. Но не твоя ли это заслуга, Коби? Потому что в таком случае мой долг благодарности становится еще больше.

— Умная девочка, — ответил Коби и больше ничего не добавил.

Он растянулся на траве и принялся читать вслух. Это была сатирическая поэма «Дон Жуан» лорда Байрона.

— Чтобы пополнить твои знания о нравах аристократии, — прояснил Коби, прежде чем приступить к чтению. — Видишь ли, с течением времени меняются только костюмы, которые мы носим. Мужчины и женщины остаются прежними, в каком бы веке они ни жили… и как бы ни пытались обманывать себя.

Дина нахально заметила:

— Это ты обманываешь людей, Коби. Я это точно знаю.

Он задумчиво улыбнулся.

— Да. Конечно, знаешь. Но я стараюсь не лгать самому себе, и это очень важно, Дина. Нельзя верить в собственный вымысел — это ведет к саморазрушению.

Коби помолчал немного и продолжил читать.

«Неплохо бы вспомнить об этом, — сказал он себе чуть позже, — при следующей встрече с Уокером… или сэром Рэтклиффом».

Как и обещал Кенилворт, Динина мама приехала на следующий день. Коби повез Дину на станцию, чтобы забрать тещу и ее молоденькую служанку.

Станция совершенно не изменилась с начала весны.

Развалившийся на солнышке котяра, ухоженные цветочные клумбы, смотритель в своей крохотной будке. Изменилась лишь Дина Фревилль. И виноват в этом стоящий рядом с ней мужчина.

— Здравствуй, моя дорогая, какие вы молодцы, что приехали за мной, — воскликнула мама, целуя Дину, пока Коби перекладывал багаж с платформы на тележку.

— Какой чудесный день и… ой… как ты замечательно выглядишь!

Она тайком шепнула Дине на ухо:

— Его заслуга?

— Конечно, — с улыбкой пробормотала Дина.

Виолетта, естественно, была паинькой и впервые за многие годы назвала леди Рейнсборо матушкой. Похоже, в кои-то веки Кенилворт проявил твердость характера.

— Надеюсь, ты будешь вежливой со своей матерью и младшей сестрой, по крайней мере, во время их пребывания в Мурингсе, — сказал он ей. — Строптивостью ты ничего не добьешься. Ты поняла меня, дорогая? На этот раз будет по-моему.

Да, Виолетта его поняла. И ее муж поддался чарам свояченицы. Если ей и захочется уязвить Дину, придется следить, чтобы его не было рядом.

Итак, к радости Дины, все было тихо и гладко. Как будто ее мать не сбегала с учителем и не рожала незаконного ребенка, как будто у Виолетты не было романа с Коби, а незаконнорожденная дочь не выходила замуж за американца сомнительного происхождения, добившегося разрешения на брак с помощью шантажа.