Элизабет Лоуэлл - Только моя

Руки Вулфа крепко сжали вилку, когда он увидел искрящиеся от счастья глаза Джессики. Он подумал, что Рено не преминул продемонстрировать, как он красив, а также показать свою доброту. Никто из братьев не тронет жену другого мужчины, тем более жену такого друга, как Вулф Лоунтри, и он знал это.

Однако, изо дня в день наблюдая живую реакцию Джессики на мужские поддразнивания, которые действовали на нее, как теплый дождь на цветок, он испытывал острое беспокойство. Он не помнил, когда в последний раз она обратилась к нему с блеском в глазах и улыбкой на устах.

«И так должно все остаться, — напомнил себе Вулф сурово. — Было так трудно делить с ней постель в течение последней недели. И если б она взглянула на меня и протянула мне руку…»

Он испытал приступ откровенного желания. Он сказал себе, что было глупо с его стороны не поселиться вместе с Рейфом и Рено в небольшой хижине, которая служила жилищем Калебу и Виллоу, пока не был построен нынешний дом. Если бы Вулф обосновался в хижине, он не лежал бы по ночам с открытыми глазами, прислушиваясь к легкому дыханию девушки, которая была совсем рядом, но никогда не касалась его.

И если бы Вулф находился в хижине, до него не долетало бы невнятное бормотание Джессики и приглушенные крики, он не наблюдал бы неверные движения ее тела, когда она боролась с кошмарами, которые приходили к ней каждую ночь, пробуждая ее и его.

«— Что это, Джесси?

— Ничего. Я не помню.

— Дьявольщина, что так пугает тебя?

— Я глупая, мой лорд, но я не такая дура. Я не дам тебе больше оружия против самой себя».

И они лежали рядом, оба напряженные и страдающие от бессонницы, прислушиваясь к ветру, который стонал над землей, где шла битва между зимой и весной.

— Рыбалка? — полюбопытствовала Джессика, отрываясь от штопки. — Я правильно поняла, что речь идет о ловле форели?

Калеб и Вулф сидели за обеденным столом, изучая нарисованную Калебом карту, на которой было отмечено, где пасутся табуны мустангов. Калеб оторвался от карты и взглянул на Джессику, которая чинила платье Виллоу при свете лампы.

— Вам нравится ловить рыбу? — спросил Калеб.

— Нет, не нравится, — ответила она невозмутимо. — Я обожаю рыбную ловлю. Я готова босиком идти до ручья, где плещется форель.

— Это правда, — подтвердил Вулф. — Она может заниматься этим даже в штормовой вечер, когда остальные ведут беседы у костра.

— Почему же ты не сказал об этом раньше? — обратился Калеб к Вулфу. — Есть хорошие ручьи поблизости, в которых водится форель.

— Пока еще рано для форели выходить из зимней спячки.

— Но не в Колумбине. Там много теплых родников, которые питают ручей, и их вода доходит гораздо дальше, чем в других реках.

— Правда? — встрепенулась Джессика.

— Правда, — улыбнулся Калеб.

Джессика отложила работу и бросилась в спальню. Вернулась она со множеством коробочек.

— Как выглядят насекомые, живущие вдоль ручья? — спросила она с воодушевлением, раскрывая коробочки и выставляя их на обеденный стол перед мужчинами. Внутри коробочек находились крохотные, аккуратно пришпиленные мушки. — Они светлые или темные, большие или маленькие, яркие или тусклые?

— Всякие.

Она недоуменно взглянула на Калеба.

— Всякие?

Он серьезно кивнул.

— Они светлые и темные, большие и маленькие, яркие и тусклые.

— Калеб, перестань дразнить Джессику, — подала голос Виллоу из задней части дома.

— Но у меня это хорошо получается!

Джессика попыталась сдержать улыбку, но не смогла. Калеб действительно вполне преуспел в этом искусстве.

Ветер с шумом захлопнул заднюю дверь, затем из кухни в гостиную вошла Виллоу. Мокрый снег поблескивал на шерстяной шали, которую она набрасывала, выходя в туалет.

Она стряхнула шаль и повесила ее на крючок, сознавая, что шаль скоро понадобится снова, хотя ей очень не хотелось всякий раз испытывать силу холодного весеннего ветра. Однако с каждым днем она вынуждена была все чаще посещать продуваемый ветром туалет.

— Джесси хватает подшучиваний со стороны моих братьев, — продолжила Виллоу, слегка зевнув. — Почему бы тебе вместо этого не начать защищать ее?

— Это забота Вулфа, — заявил Калеб, бросая на Вулфа взгляд. — Да поможет бог тому человеку, который станет на его пути.

Ответный взгляд Вулфа был бесстрастен.

Улыбка Калеба была невеселой. Как ни старался Вулф скрывать свое раздражение по поводу того, что красавцы-братья постоянно покровительствовали Джессике, Калеб чувствовал, что под внешним спокойствием Вулфа кроется жгучая ревность. Калеб был бы рад как-то помочь Вулфу, но он не понимал, почему тот был столь суров к молодой жене.

— Я не имею ничего против поддразниваний Рейфа и Рено, — сказала Джессика, когда Виллоу явилась в гостиной. — У меня никогда не было братьев или сестер. Я не могла и представить себе, что это так здорово.

— Ни сестер, ни братьев? — переспросила удивленно Виллоу. — Бедняжка! Как же вам было одиноко!

Джессика мгновение поколебалась, затем пожала плечами.

— Я любила бродить вдоль залива и по лесу…

— Не могу себе представить, чтобы был лишь один ребенок, — сказала Виллоу, качая головой. — Я хочу, чтобы дом был полон детей.

— Наверное, многие женщины так думают, пока не перенесут роды.

Затаенный ужас в ее голосе породил тишину, которая длилась и углублялась, пока Джессика не поняла своей ошибки и не сменила тему, обезоруживающе улыбнувшись:

— Вы любите ловить рыбу, Виллоу?

— У нас в семье рыбак Калеб. Он в этом силен.

Калеб искоса бросил на Виллоу ленивый взгляд и загадочно улыбнулся. Хотя не было сказано ни слова, щеки жены предательски зарделись.

— Я везучий рыбак, — подтвердил он. — Хотя проявляю мало интереса к удочкам и наживкам.

— Мало интереса? — удивилась Джессика. — А что же вы применяете? Сети или ловушки? Или вы охотитесь, как эскимосы, с помощью копья?

Калеб покачал головой.

— Ничего подобного.

— Как же вы тогда ловите рыбу?

— Терпением, хитростью и голыми руками.

Он погасил улыбку, увидев, насколько сильно заполыхали щеки Виллоу. В его золотистых глазах сверкнула откровенная мужская чувственность, что удивило Джессику; до этого момента она не думала о Калебе как об особо страстном мужчине. Она заблуждалась. Когда он посмотрел на жену, в его глазах можно было прочесть желание, которое не скрывали даже полуопущенные веки.

— Понимаете, — неторопливо объяснял Калеб, — форель любит, чтобы ее всю огладили. Поэтому она выбирает место для обитания в быстром течении. Так, кажется, душка? Она лежит там, бедняга, дрожит, ждет момента, когда…