Патриция Райан - Солнце и луна

– Талисман? Ах, magico cerchio! Магический круг. Это еще сложнее.

– Мы не так уж глупы, чтобы не понять объяснений, – заметил Хью.

– Мало кто способен это понять, сколько ни объясняй, – вздохнул итальянец. – Большинство метафизиков открещиваются от этого, как от черной магии. А это наука, разве что старая как мир! Ведь вам приходилось слышать о философском камне?

– Как же, как же! – воскликнула Филиппа. – Выходит, вы тоже стараетесь получить золото из свинца?

– Это лишь ничтожная часть великого поиска! Я работаю над эликсиром жизни, а также надеюсь создать алка-бест – вещество, способное растворить все, что угодно.

Он углубился в детали, из которых Филиппа сумела понять лишь главное: Орландо Сторци поставил целью разгадать давно забытые секреты тех, кого когда-то называли «сыновьями Гермеса». Теперь только в древних фолиантах можно было отыскать сведения о результатах их смелых экспериментов и крупицы их философии, утверждавшей, что все в природе несет в себе элемент универсальной движущей силы. Ее активной составляющей считалась сера, а пассивной – ртуть. Если бы удалось, разложив, воссоединить на новой основе эти два антипода, возникло бы нечто принципиально новое и бесценное для науки. Сам же процесс, по словам Орландо, означал алхимическое слияние, нечто сродни слиянию мужского и женского начал.

Эта лекция не только не прояснила дела, но еще больше озадачила Филиппу. Каким образом опыты древних философов могли помочь королеве Элеоноре совершить государственный переворот? И почему Орландо вдруг так разоткровенничался после решительного отказа говорить на эту тему?

– Вообразите себе Солнце и Луну. Трудно найти тела, более непохожие по своей природе. Точно так же мужчина и женщина, активное и пассивное начала. Их слияние – это всегда магия, она создает нечто совершенно иное, она творит!

Под его лукавым взглядом Хью поспешно выпустил руку Филиппы.

– Интересно, интересно… – пробормотал он смущенно. – Но все это слишком высокие материи, синьор. Почему вы явились сюда? Разве нельзя было заниматься этим в Риме?

– Моя лаборатория сгорела, – сокрушенно поведал итальянец.

– И причиной тому были ваши опыты?

– Увы! – Он еще больше помрачнел и перекрестился. – Мой помощник погиб в пламени. Все отвернулись от меня, осыпали упреками и насмешками, говорили, что мои опыты не только опасны, но и нелепы. У меня не осталось ни денег, ни крова – что мне было делать? Потребовался богатый покровитель.

– Чистая ртуть дорого стоит, – заметил Хью.

– Еще как дорого, синьор! А леди Клер богата и безмерно добра. Ведь верно?

– Гм…

Филиппа бросила беспомощный взгляд на Хью. Тот отвернулся.

– Она предложила мне закончить опыты здесь, в Англии, и обещала, что никто не посмеет надо мной насмехаться, никто больше не назовет меня лжеметафизиком. Я получил все необходимое для работы. Я готов жизнь отдать за леди Клер!

Филиппа очень хотела спросить, чего ждет «безмерно добрая» Клер за свои благодеяния, но не успела. Раздался оглушительный треск, каким сопровождается прямое попадание молнии в дерево. От неожиданности Филиппа подпрыгнула, испуганно вскрикнув.

– Я начинаю привыкать к твоему писку, – пошутил Хью.

Итальянец быстро оправился от удивления и бросился дальше по тропе, в гущу растительности.

Не долго думая Хью схватил Филиппу за руку и потащил следом. Берег, где они вскоре оказались, был довольно высок и обрывист, корни деревьев бахромой свисали с края. Ниже по течению он становился более пологим, и вот там, у живописной группы валунов, стояли Истажио и Эдме – служанка чуть в стороне от итальянца, который орудовал кресалом, пытаясь высечь искру. Как только ему это удалось, он бросился в сторону, к своей пассии. Оба дружно зажали уши.

– Истажио! – взревел Орландо.

Ответом был тот самый треск, от которого даже на таком расстоянии зазвенело в ушах. На вершине валуна что-то ярко блеснуло, полетели осколки.

Филиппа во все глаза уставилась на итальянцев. Они бешено жестикулировали, стараясь перекричать друг друга. Наконец Орландо выхватил из-за пазухи своего помощника кожаный кошель. От рывка тот открылся, и содержимое – какие-то небольшие легкие предметы – разлетелось во всё стороны, затерявшись в высокой траве. Орландо рухнул на колени и начал шарить вокруг, Хью поспешил на помощь. Вместе они снова наполнили кошель, после чего итальянец продолжил прерванный разнос. Немного послушав, Эдме повернулась и зашагала прочь. Поравнявшись с Филиппой, она возвела глаза к небу и покачала головой.

Хью сделал знак Филиппе последовать ее примеру, и они поспешно удалились. Выйдя из-под деревьев, он достал и показал ей один из предметов, обнаруженных в траве.

Это был свернутый в плотную трубку пергамент, туго закрученный бечевкой. Из одного конца торчал обрывок шнура. Хью рассек пергамент кончиком ятагана и обнаружил, что внутри находится темный порошок. На ладони он слегка поблескивал.

– Я припрятал несколько штук.

– Это еще что такое? – удивилась Филиппа.

– Как-то я познакомился с монахом-августинцем, из миссионеров. Он забирался так далеко на восток, как никто прежде. Приходилось ему бывать и в Китае. Там к празднику делают хлопушки – красивые двухвостые пакетики, которые взрываются, если поджечь шнур.

Из-за деревьев появился Орландо Сторци, все еще красный от гнева. Он толкал перед собой понурого Истажио, бормоча себе под нос что-то невнятное, но очень сердитое.

– Stupido… stupido… – расслышала Филиппа и улыбнулась тому, что на каждом языке существует слово «дурак».

– Еще на два слова! – Хью ухватил его за рукав.

Дав на прощание Истажио тычка, итальянец остановился.

– Сколько ни повторяй, что необходимо держать все в… в…

– В секрете, – подсказал Хью.

– Вот именно! Ну, как ему объяснишь, что мы работаем не для того, чтобы произвести впечатление на эту глупую гусыню!

– Не это ли подожгло вашу римскую лабораторию? – спросил Хью, раскрывая ладонь с порошком.

– Если леди Клер узнает, что вы это видели… – Орландо закатил глаза.

– Вот, значит, для чего все ваши опыты. Вот для чего им здесь. Вы работаете над новым оружием!

– Я не могу дать вам ответ, – виновато сказал Орландо. – Возникнут… неприятности.

Внезапно Филиппу осенило.

– Леди Клер хотела сбить нас с толку! Она рассказала нам о ваших опытах, но лишь в общих чертах и, не касаясь того, чем именно вы заняты у нее в подвале.

– И нарочно подстроила, чтобы мы проникли в подвал, скрыв все свидетельства вашей работы, – поддержал Хью. – А я, как болван, попался в ловушку! Скажите же теперь, к чему все то, чем вы занимаетесь?