Кейси Майклс - Испепеляющая страсть

— Разгадав загадку, вы получите двойной бонус: драгоценности и контроль над состоянием. Драгоценности того стоят — это гарнитуры из изумрудов, рубинов и бриллиантов. Сами камни представляют большую ценность, и ювелирная работа тоже.

— А если к концу года я не разгадаю загадку? — спросил Кевин.

— Вы получите право распоряжаться деньгами, но драгоценности — если речь идет действительно о них — останутся спрятанными. Покойный граф не дал мне ключа к разгадке.

Кевин принялся мерить шагами небольшое свободное пространство комнаты, позабыв о своих планах отъезда в Брайтон.

— Я могу отказаться жениться на девчонке и все же получу доходы от имения. Думаю, мне хватит на жизнь?

— Вы объезжали свои владения, граф? С тех пор как граф заболел — это случилось три года назад, — на фермах практически не производился ремонт инвентаря и служб. А что касается лесов, они нуждаются… В общем, надеюсь, вы меня поняли, сэр. Чтобы продолжать получать деньги, вы должны будете сначала сделать основательные инвестиции в недвижимость. В этом году в последний раз можно будет получить какой-то доход, потом, если не предпринять срочных мер, начнутся убытки.

— Кто-нибудь видел мою Элси? — раздался неожиданно детский голосок.

Оба мужчины обернулись и увидели грузную седую пожилую женщину, ее волосы были завиты девичьими колечками, а платье лет двадцать как вышло из моды. Она застыла посреди комнаты.

— Тетушка Сильвия, — пробормотал Кевин, вспомнив о существовании сестры старого графа. — Господи, я совсем позабыл о ней!

Старая леди, так и не получившая ответа на свой вопрос, так как никто из собеседников понятия не имел о том, кто такая Элси, двинулась по комнате в своих шлепанцах, осматриваясь и воркуя сюсюкающим голоском:

— Элси, где же ты, моя милая крошка? Иди к мамочке, пора кушаньки и игрушеньки… Ах! — наконец воскликнула она и захлопала в восторге в ладоши. — Вот моя детка! Ах ты, нехорошая девочка, иди-ка сюда. Мамочка так беспокоилась, куда это дорогушенька запропастилась!

Кевин и Муттер ожидали увидеть кошку или комнатную собачку, но вместо этого леди Сильвия наклонилась, выпрямилась и прижала к своей груди огромную куклу размером с настоящего ребенка и с лицом китайца. К ее голове были прикреплены длинные светлые локоны из человеческих волос, одета она была в белое хлопчатобумажное платье с высокой талией и белые тапочки. Не обращая внимания на мужчин, леди Сильвия вышла из комнаты, отчитывая и целуя свою драгоценную Элси.

Воцарилось долгое молчание. Затем Кевин сказал, ни к кому не обращаясь:

— Бывают моменты, когда я завидую своему двоюродному деду. У него больше нет никаких проблем.

Глава 2

Девушка вернулась в Холл только для того, чтобы выслушать рассказ Хэтти Кемп о том, что новый граф действительно приехал вчера и сейчас заперся с мистером Муттером в библиотеке.

— Ненадолго, держу пари, — сказала она кухарке, фыркнув. — Приберет к рукам свои денежки — и был таков, только пятки засверкают — обратно, в Лондон.

— Джилли, — возразила Хэтти Кемп, — ты совсем не знаешь его светлость. Почему ты думаешь, что он так поступит?

Джилли чуть не подавилась куском бисквита, который она намазала вареньем и как раз сунула себе в рот.

— Черт! Я его не знаю! Ты, Хэтти Кемп, знаешь так же хорошо, как и я, что в последний раз, когда этот хлыщ приезжал сюда, он так мало интересовался окружающими, что приказал мне помочь ему снять сапоги. Протянул мне ногу — да-да! — а второй уперся мне в зад, так что, когда сапог наконец был снят, я отлетела в противоположный угол комнаты, к камину, — добавила она, повысив голос, чтобы перекрыть кухаркин хохот. — И после всего этого его интересовало только одно: не испортился ли сапог! Идиот! Ему повезло, что огонь в камине не горел — уж я бы непременно вытащила головню и швырнула в него! Он даже не заметил, что я девушка — его вообще не интересует, кто живет здесь, в Холле.

— Ты была одета в старые брюки Лайла, а волосы спрятала под старой кепкой Фитча, Джилли, любовь моя, — напомнила девушке Хэтти Кемп. — Так что его светлость не виноват, что принял тебя за парня.

Джилли вместо ответа только облизала вымазанные вареньем губы, а то, что не сумела облизать, не слишком аккуратно вытерла рукавом. После чего отправилась одним глазком глянуть на новоиспеченного графа.

— Давайте обсудим эту дилемму чуть позже, любезный Муттер, — предложил Ролингс после того, как леди Сильвия удалилась. — Вы очень милы, но, как бы это сказать, самую чуточку… любите напустить туману, если мне будет позволено заметить. Рискуя вызвать ваше недовольство, я все же не могу предложить вам ничего иного, как попросить о небольшой отсрочке. Пожалуйста, наберитесь терпения, дайте мне собраться с мыслями — это совершенно необходимо человеку, мозги которого закоснели в скучной атмосфере света, контрастом которой безусловно является общение с таким человеком, как вы — вы произвели на меня впечатление мастера подтекстов и недомолвок, умелого переговорщика.

Кевину удалось снова взять себя в руки, он заговорил в своей обычной манере, растягивая слова, что свидетельствовало о том, что первоначальный шок от услышанного прошел. Находясь в состоянии, близком к нервному срыву, в которое он впал, выслушав последнее волеизъявление графа (что вполне простительно, учитывая все обстоятельства), он изменил себе — привычка скрывать свои истинные чувства давно уже стала его второй натурой.

Просьба Кевина, выражавшая его железную волю, пусть и скрытую под «бархатной перчаткой», но от этого не менее очевидную, побудила мистера Муттера отправить свои драгоценные золотые часы обратно в специально для них изготовленный жилетный кармашек (он был пришит к жилету его супругой, миссис Муттер, в соответствии с детальными указаниями супруга) и, покинув библиотеку, а затем и замок, окунуться в дружелюбную атмосферу деревенского паба. Но прежде он позволил себе, однако, возразить (что было скорее попыткой создать некое впечатление, нежели проявлением смелости, которую он демонстрировал крайне редко вне стен собственного дома, — следствие долгого потакания прихотям старого самодура-графа). Вновь приняв позу, исполненную (как он полагал) собственного достоинства, и облачившись в одежды предубеждения (столь полезные, когда ты вынужден иметь дело со слабым, но противостоящим тебе разумом), он серьезно произнес:

— Я к вашим услугам, милорд, однако не совсем понимаю, почему вам кажутся неясными мои объяснения. Мне казалось, я все изложил предельно ясно. Возможно, — добавил он более мягко, — если бы вы указали мне на моменты, в которых у вас возникло непонимание, я мог бы осветить их вам, и вы уяснили бы себе их смысл.