Патриция Хэган - Полуночная роза

Чтобы как-то смягчить напряженность, которую они обе испытывали в эти минуты, Эрин решила похвалить парикмахерское искусство Летти.

— А знаешь, Летти, — начала она, — мама права. Ты действительно здорово наловчилась. Мне очень нравится, как ты укладываешь волосы. Отличная прическа получается. — Эрин тихо засмеялась и после этого комплимента попробовала перейти к разговору о старой дружбе. — Это просто удивительно. Кто бы мог сказать раньше, что в тебе раскроется такой талант. Помнишь, как мы играли в детстве? Ты была такая проказница и непоседа. А теперь такая серьезная и старательная. У тебя золотые руки.

Летти, однако, не проявила желания говорить о прошлом. Эрин это сразу поняла, встретившись в огромном зеркале с ее округлившимися тревожными глазами.

— Вы будете самой красивой леди на этом балу, — сказала служанка. — В этом великолепном наряде и с вашими украшениями. Они вам так идут. И все благодаря стараниям вашей мамы.

Эрин скорчила пренебрежительную гримаску.

— Возможно. Только меня это нисколько не интересует. Мне совсем не хочется ехать на этот вечер.

— Нельзя так говорить, — осмелилась возразить Летти. — Такое роскошное платье. Ваша мама специально заказывала его у лучшей портнихи. Вы знаете, что для этого ей пришлось объехать весь Ричмонд! А сколько денег потрачено. Один черный жемчуг на сетке чего стоит! Он же натуральный. И вообще я никогда ни на ком не видела такой прекрасной одежды. И не только я, все остальные слуги тоже. Подождите, сами увидите. У них у всех глаза на лоб полезут, стоит вам только войти.

— О-о, в этом я не сомневаюсь, — невесело заметила Эрин. — Только не из-за платья. Они будут шокированы нашей дерзостью. Я уже предвижу их возмущение. Еще бы, являемся туда, куда нас не приглашали. Если б мне удалось отговорить маму от этой поездки, я бы ни за что не поехала. Абсурдная затея.

— Не стоит обращать на них внимание, мисс Эрин. И не расстраивайтесь. Подумайте лучше о себе. Сегодня вечером вы можете встретить своего будущего мужа и…

Эрин, казавшаяся до той минуты внешне совершенно спокойной, взорвалась.

— Перестань «выкать» и называть меня мисс Эрин! — вскричала она. — Скажи мне, что с тобой случилось, Летти?! Мы знаем друг друга, можно сказать, с рождения. Я не помню тебя такой. С тех пор как я вернулась домой, я просто не узнаю тебя. Разве ты не знаешь, как я всегда относилась к тебе? Я не вижу никаких причин для такого чопорного обращения.

— Время идет, — пробормотала Летти, — и отношения людей меняются.

Чтобы скрыть волнение, она попыталась сосредоточиться на своем занятии, но ее выдавала дрожь в руках. В душе она желала, чтобы мисс Эрин так и осталась в Атланте, только у нее не хватало смелости сказать ей в лицо свои сокровенные мысли. В оправдание своей сдержанности она лишь коротко пояснила:

— Если хозяин услышит, что я обращаюсь к вам иначе чем «мисс Эрин», он велит наказать меня плетью.

— Пока я здесь, он не посмеет сделать это! Если я только узнаю… Нет, я не потерплю никакого насилия. Так не может продолжаться. О Боже, как мне ненавистны наши законы. Рабство — это такая несправедливость и…

— …и все же не повод для того, чтобы так расстраиваться, моя дорогая, — докончил за нее знакомый голос.

Эрин и Летти обернулись. В их небольшой альков, приспособленный под туалетную, подобно порыву морского ветра стремительно ворвалась Арлин Тремейн. Не такая высокая, как дочь, но очень стройная, в шелковом платье цвета шампанского она выглядела просто обворожительно. В этот момент Летти только что уложила тугие локоны на макушке хозяйки и начала перевивать их изящным шнуром с белым и дымчатым жемчугом.

— Изумительно! — в восторге воскликнула Арлин, ставя на столик принесенную чашку с жидкостью. — Бесподобно. Летти, ты кудесница! — продолжала она расточать похвалы. — Это искусство, бесценный дар. Я не представляю, как бы мы справились с этим без тебя. Молодец, — прибавила она под конец и покровительственно улыбнулась. — Теперь ты можешь быть свободна. Все остальное я сделаю сама. Нам с Эрин нужно немного побыть вдвоем. Ты ведь понимаешь, что у матери с дочерью есть свои маленькие секреты.

Летти послушно закивала и поспешила удалиться, не забыв вежливо поклониться и сделать книксен, как требовал от своих рабов мастер Закери.

Стоило ей уйти, как Арлин тут же сделала замечание дочери.

— Ты не должна позволять себе подобных высказываний в присутствии слуг, — сказала она сурово. — Неужели ты не понимаешь, что может быть, если это услышит твой отчим? — Она поежилась, видимо, образно представив себе реакцию мужа. — Воспитанные леди никогда и ни с кем не обсуждают таких вопросов. Запомни это.

— Ты же сама терпеть не можешь рабства, — резко возразила Эрин. — Еще больше, чем я. Ты даже избегаешь употреблять слово «раб». Не зря же ты предпочитаешь называть этих подневольных людей слугами. Только в отличие от меня ты боишься открыто говорить об этом безобразном и совершенно недопустимом явлении.

Арлин, несмотря на испытываемую неловкость, продолжала упорно возражать:

— Как бы то ни было, некоторые вещи нужно принимать такими, как они есть. Независимо от того, нравятся они тебе или нет. А сейчас… — Она внезапно умолкла и жестом указала на чашку. — Протри кожу. Я приготовила тебе свежую жидкость. А когда закончишь, я помогу тебе одеться.

Эрин знала, о какой жидкости идет речь. Арлин с малолетства заставляла ее регулярно пользоваться этим снадобьем. Смесь лимонного сока, зеленого винограда, петрушки и настойки хрена при энергичном втирании, по словам матери, обладала чудодейственными свойствами. «У тебя всегда будет хорошая кожа, — внушала она дочери, — гладкая и нежная».

— Восхитительное платье, правда? — спросила Арлин после паузы, просовывая голову в альков, где под пологом поперек кровати лежало платье из ткани розового цвета разных тонов, плавно переходивших один в другой. — Вот только нужно решить вопрос с корсетом. Как ты сама считаешь? Мадам Шэри говорит, что большинство женщин больше им не пользуются, но лично я без корсета чувствую себя словно бы голой. Как же я забыла спросить у нее, нужен ли он тебе или…

— Мама, ты не о том беспокоишься, — прервала ее Эрин и в очередной раз с жаром стала доказывать ей унизительность их положения. Она понимала, сколь бесполезно упрашивать мать отказаться от своего авантюрного плана, и все же не хотела упускать еще один шанс для серьезного разговора. — Может быть, не надо, мама? Еще не поздно положить конец этому безумию. Ведь мне не прислали приглашения, и мы с тобой прекрасно знаем, почему. Закери никогда не будет принят в высших кругах Ричмонда. Такая же участь ожидает и нас с тобой. Сколько бы денег он ни имел, этим делу не поможешь. Всем известно, что он получает их нечестным путем.