Татьяна Алексеева - Декабристки. Тысячи верст до любви

Ознакомительный фрагмент

Князь Трубецкой ждал ее в столовой. Он, как всегда, был одет в свой военный мундир – Екатерине казалось, что, за исключением их свадьбы, она вообще ни разу не видела мужа в гражданском платье.

Они быстро обменялись обычными утренними репликами – кто как спал, кто как себя чувствует – и приступили к завтраку. Сергей Петрович показался Екатерине задумчивым и как будто бы сосредоточенным на чем-то неприятном, но она не спешила расспрашивать мужа о причинах его дурного настроения. У нее было достаточно времени, чтобы как следует изучить его характер, и она точно знала, что до конца завтрака он сам поделится с ней своими мыслями. Так и случилось.

– Дорогая Катрин, я должен вас кое о чем предупредить, – заговорил Трубецкой, допивая какао из полупрозрачной фарфоровой чашки. – Сегодня вечером меня не будет дома, и вернусь я очень поздно. Надеюсь, вы не будете скучать без меня.

– Не буду, ведь вы расскажете мне, куда собираетесь, – лукаво улыбнулась ему жена.

Князь колебался недолго.

– Я не могу рассказать вам всего, потому что это не только моя тайна, – начал он слегка неуверенным тоном. – Надеюсь, вы меня поймете и не будете настаивать…

– Нет, настаивать я не буду, – с готовностью пообещала ему молодая жена. – Но вы скажете мне то, что считаете возможным мне доверить, не правда ли?

– Да, – не стал отпираться Сергей. – Кое-что я обязан вам рассказать, потому что теперь мы с вами – одна семья и должны во всем друг друга поддерживать.

Екатерина молча кивнула, подтверждая, что полностью согласна с его словами. И этот кивок как будто бы окончательно помог Сергею отогнать последние сомнения и решиться на серьезный разговор с молодой женой.

– Мы с вами еще во Франции много говорили о том, что делать, если власть в государстве становится слишком жестокой к своему народу, – напомнил он Екатерине. – И пришли к выводу, что революции в таких случаях – это не лучший выход, но и не делать вообще ничего, не пытаться спасти страну тоже нельзя.

– Да, я помню, – с взволнованно бьющимся сердцем ответила княгиня, уже догадывающаяся, что она услышит дальше.

– Так вот, в нашей стране есть люди, которые пытаются что-то сделать… Что-то изменить в нашей жизни к лучшему, – сказал Сергей.

– И вы – один из таких людей? – уточнила Екатерина.

– Да. Я – один из них, – подтвердил Трубецкой.

– Что же вы хотите изменить? И главное – как вы собираетесь это делать? – с все возрастающей тревогой спросила княгиня.

– Это я и хотел бы вам рассказать… – В голосе Сергея снова зазвучала неуверенность, которую без труда услышала и поняла его молодая жена.

– Князь, вы можете мне доверять, – произнесла она твердо, глядя ему в глаза. Сердце в ее груди колотилось все сильнее, но к тревоге Екатерины за участвующего в каких-то тайных и незаконных делах мужа примешивалась изрядная доля радости. Теперь она точно знала: они с князем Сергеем никогда не наскучат друг другу. И через год, и через десять, и через двадцать лет им будет о чем поспорить – до конца жизни они смогут с интересом разговаривать друг с другом о том, как именно он пытается помочь России.

Глава II

Киевская губерния, имение Каменка, 1824 г.

Гостей в доме Василия Львовича Давыдова ждали к четырем часам, но первые приглашенные начали подъезжать в их имение уже после трех. Самыми «нетерпеливыми» в этот раз оказались сенатор Бороздин с двумя юными дочерьми, которых Давыдовы, привыкшие к их частым опозданиям, ожидали только к вечеру.

– Добрый день, Андрей Михайлович! Мари, Кати, здравствуйте! – младшие братья и сестры Василия Давыдова бросились приветствовать первых гостей, и в большой гостиной сразу же стало тесно и шумно.

– Располагайтесь пока, а я вас на одну минуту покину, – виновато развел руками хозяин имения, отступая к двери. Андрей Бороздин, заметив его неловкость, недовольно кивнул головой на своих громко щебечущих дочерей:

– Это из-за них мы раньше приехали. Сам не знаю, что на них нашло! Обычно по полдня собираются да прихорашиваются, от зеркала не оттащить, а сегодня встали раньше всех, сразу позвали горничных, оделись-причесались, как будто на пожар спешили! В конце концов им меня пришлось ждать, они меня все поторапливали и слушать ничего не желали… Скучно им дома, видите ли, на праздник скорее хочется, плясать да сплетни глупые слушать!

Последнюю фразу он произнес громко, повернувшись к дочкам, и те, услышав его, смущенно покраснели.

– Всегда вы, папенька, сердитесь, хоть мы медленно собираемся, хоть быстро, – обиженно возразила старшая из них, Мария. Ее сестра Екатерина тоже недовольно надула губки, но спорить с отцом даже на такую полушутливую тему не решилась и промолчала.

– Вот, сами видите, какие они у меня выросли строптивые да невоспитанные! – вынес обеим дочерям «приговор» сенатор. Василий Давыдов вежливо улыбнулся, не желая вмешиваться в чужие семейные дела, и поспешно вышел из гостиной – ему нужно было еще раздать множество связанных с предстоящим балом распоряжений. Андрей Михайлович с удовлетворенным видом откинулся в кресле, а Мария с Екатериной, убедившись, что продолжать разговор об их легкомыслии, непослушании и прочих ужасных грехах отец не собирается, снова принялись расспрашивать остальных Давыдовых о других приглашенных.

– А Раевские точно приедут? Все вместе? – допытывалась Екатерина у жены Василия Давыдова Александры.

– Генерал писал, что собираются все, – рассеянно отвечала та, поглядывая на дверь гостиной, за которой только что скрылся ее супруг. Мысли ее пока были заняты не гостями, а еще не готовыми угощениями. Ей не верилось, что Василий сумеет достаточно строго поторопить кухарку с помощницами, и она раздумывала, под каким предлогом тоже сбегать на кухню, не обидев при этом не вовремя явившихся гостей. А еще с прогулки слишком долго не возвращалась гувернантка и няни с детьми, и это тоже уже начинало беспокоить хозяйку имения. Но сестры Бороздины, пока еще не замужние и ничего не знающие о домашних заботах, не могли понять, из-за чего могла волноваться Александра Давыдова, и продолжали приставать к ней с более важными, по их мнению, вопросами:

– А Орлов с Раевскими приедет? А Якушкин будет? А братья Поджио?

Последний вопрос задала Мария Бороздина, и от Александры не укрылось, что она снова слегка покраснела и ее голос чуть заметно дрогнул. «Интересно, кто именно из братьев ее интересует, Иосиф или Александр? – подумала хозяйка, отвлекшись на мгновение от домашних забот. – Хотя, кем бы из них бедная девушка ни увлеклась, ее родители в любом случае будут против – сенатор ни за что не согласится породниться с иностранцами и католиками… Стоит, пожалуй, предупредить ее, что она плохо скрывает свои чувства и может выдать себя». Александра вдруг поежилась, вспомнив, как сама полюбила Василия Давыдова, пришедшегося не по душе ее родителям, и как почти пять лет они были вынуждены любить друг друга незаконно, не будучи мужем и женой. Воспоминания об этой жизни были такими гнетущими, что молодая женщина поспешила отогнать их – не хватало еще испортить гостям настроение своим грустным видом! «Сейчас-то у нас все хорошо! – напомнила она себе. – Мы, наконец, смогли обвенчаться, и дети наши еще будут признаны законными, обязательно. Все несчастья теперь позади!»