Джулия Куин - История о двух сестрах

Шарлотта посмотрела налево, затем направо, пытаясь понять, зачем Лидии понадобилось объявлять об этом.

— Так говори, — ответила она.

— Не здесь. Наедине.

Шарлотта дожевала последний кусочек шоколадного торта и проглотила.

— Ты не могла найти более неподходящего места, — отметила она.

Лидия бросила на нее раздраженный взгляд.

— Тогда жди меня в своей спальне через пять минут.

Шарлотта с сомнением посмотрела на ведущиеся вокруг приготовления.

— Ты действительно думаешь, что тебе удастся сбежать через пять минут? Мама выглядит такой довольной собой, и я сомневаюсь, что она захочет…

— Я буду там, — заверила ее Лидия. — Поверь мне. Ты иди сейчас, чтобы никто не заметил, что мы уходим вместе.

Этого Шарлотта не могла оставить без замечания.

— В самом деле, Лидия, — произнесла она, — мы же сестры. Я не думаю, что кто-нибудь обратит внимание, если мы вместе покинем комнату.

— Это то же самое, — ответила Лидия.

Шарлотта решила не спрашивать, что собственно было тем же самым. Лидия была склонна к мелодраматическим эффектам, когда ей казалось, что она говорит о чем-нибудь очень важном, а Шарлотта давно поняла, что чаще всего лучше было не спрашивать о запутанном ходе ее мыслей.

— Отлично, — сказала она, поставив тарелку на пустой соседний стул. — Я буду там.

— Хорошо, — отозвалась Лидия, украдкой оглядываясь. — И никому ни слова!

— Ради всего святого, — произнесла Шарлотта, хотя Лидия уже ушла. — Кому мне говорить?

— О, милорд! — не столько произнесла, сколько прощебетала Шарлотта. — Не ожидала вас здесь встретить.

Нед медленно оглядел комнату. Разве он не оставил ее здесь буквально час назад?

— Это не так уж и странно, — посчитал он нужным заметить.

— Да, — ответила она, — но, учитывая, что раньше наши пути никогда не пересекались, вторая встреча за один день кажется знаменательной.

— Верно, — сказал он, хотя ничего странного в этом не видел. Затем он указал на женщину рядом с собой. — Могу я представить вас своей сестре? Мисс Торнтон, моя сестра, леди Блэквуд. Белл, это мисс Шарлотта Торнтон. Она младшая сестра Лидии, — пояснил он.

— Мы были друг другу представлены, — сказала Белл с мягкой улыбкой, — хотя у нас никогда не было возможности обменяться более, чем парой общепринятых вежливых фраз.

— Я рада продолжить наше знакомство, леди Блэквуд, — произнесла Шарлотта.

— Пожалуйста, зовите меня Белл. Мы же через несколько дней будем в некотором роде сестрами.

Она кивнула.

— Тогда и вы зовите меня Шарлоттой.

— Я встретил Шарлотту сегодня утром, — сказал Нед, не уверенный в том, зачем вообще об этом заговорил.

— Ты никогда не встречался с сестрой Лидии? — удивленно спросила Белл.

— Конечно, встречался, — ответил он. — Я имел в виду, что наткнулся на нее на прогулке.

— Я подвернула лодыжку, — сказала Шарлотта. — Он очень мне помог.

— А как теперь ваша лодыжка? — спросил Нед. — Вам вообще-то не следовало бы ходить.

— Я и не хожу. Я…

— Хромаете?

Она послала ему извиняющуюся улыбку.

— Да.

— Я увидел ее на прогулке, — сказал Нед, адресуя объяснение сестре, но не глядя на нее. — Я пытался сбежать от толпы.

— Я тоже, — вставила Шарлотта. — Но мне пришлось идти пешком.

— Один из конюхов отдал ее лошадь гостю, — сказал Нед. — Ты можешь в это поверить?

— Но моя мама дала ему на это разрешение, — продолжила Шарлотта, закатив глаза. Она кивнула в подтверждение своих слов. — И тем не менее…

Белл в изумлении уставилась на них.

— Вы хоть понимаете, что заканчиваете предложения друг друга?

— Ничего подобного, — сказала Шарлотта, в то время как Нед небрежно бросил:

— Не будь смешной!

— Мы просто говорили очень быстро, — пояснила Шарлотта.

— И не обращали на тебя внимания, — добавил Нед.

— Но мы не заканчивали фразы друг друга, — закончила Шарлотта.

— Вы только что это делали, — сказала Белл.

Ответом Шарлотты был озадаченный взгляд.

— Я уверена, что вы ошибаетесь, — пробормотала она.

— А я убеждена, что нет, — ответила Белл, — но это вряд ли имеет значение.

Повисла неловкая тишина, затем Шарлотта прочистила горло и сказала:

— Я боюсь, мне надо вас покинуть. Я должна встретиться с Лидией у себя в комнате.

— Передайте ей мои наилучшие пожелания, — мягко произнес Нед, пытаясь понять, почему она вздрогнула, когда упомянула про Лидию.

— Передам, — ответила она, и ее щеки порозовели.

Нед задумчиво нахмурился. Неужели Шарлотта лгала о том, что встречается наверху с Лидией? А если и так, то почему думала, что ему не все равно? Какая ее тайна могла затрагивать и его?

— Будьте поаккуратнее с вашей лодыжкой, — сказал он. — Лучше бы вам, когда доберетесь до комнаты, положить ногу на подушку.

— Отличная мысль, — ответила она кивнув. — Благодарю вас.

С этими словами она, прихрамывая, завернула за угол и исчезла из виду.

— Это было очень интересно, — сказала Белл, как только Шарлотта перестала их слышать.

— Что было интересно? — спросил Нед.

— Это. Она. Шарлотта.

Он непонимающе уставился на нее.

— Белл, я говорю только по-английски.

Она кивнула головой в том направлении, куда ушла Шарлотта.

— Это на ней тебе бы следовало бы жениться.

— О, Боже, Белл, не начинай!

— Я знаю, я говорила…

— Я не знаю, чего ты еще не говорила, — отрезал он.

Она пристально на него посмотрела, затем украдкой обвела глазами комнату.

— Мы не можем здесь разговаривать, — сказала она.

— Мы не будем разговаривать нигде.

— Нет, будем, — возразила она, затаскивая его в соседнюю комнату. Захлопнув дверь, она обрушилась на него со всей силой сестринской заботы.

— Нед, ты должен выслушать меня. Ты не можешь жениться на Лидии Торнтон. Она не подходит тебе.

— Лидия идеально подходит для этого, — отрезал он.

— Ты слышишь, что ты говоришь? — взорвалась она. — Идеально подходит? Ты не хочешь жениться на ком-то подходящем, Нед. Ты хочешь жениться на ком-то, кто заставит твое сердце петь, на ком-то, кто заставит тебя улыбаться каждый раз, когда она будет входить в комнату. Поверь мне. Я это знаю.

Он тоже знал. Белл и ее муж любили друг друга с такой силой, что рядом с ними должно было становиться тошно, но каким-то образом Нед всегда находил это чувство теплым и успокаивающим.

До нынешних пор, когда оно заставило его почувствовать — господь милосердный! — зависть.