Белокурый. Король холмов - Илона Якимова
Неудивительно поэтому, что Вестморленд и Босуэлл сразу друг другу не понравились…
— Что-что ты сказал? — переспросил Вестморленд.
Как был, в дорожном платье, он уселся было во главе стола на помосте, однако при звуке голоса шотландского налетчика, таком подозрительно плавном, поднял голову, внимательно посмотрел вниз. Собственно, он услышал, но не поверил. И тон его не предвещал возможности взаимопонимания в беседе.
Ныл затылок от тряски в подводе, и жгло на груди, когда при движении отрывалось присохшее к ране полотно, и нестерпимо хотелось пить, отлить и врезать промежду глаз этой рыжей кабанской харе. Белокурый выдохнул, понимая, что приступ бешенства сейчас ни к чему, и повторил:
— Я — Босуэлл.
Он сознавал, что выглядит довольно жалко, и вид его никак не прибавляет веса словам, но тут уж не до жиру.
— Иди ты! — удивился Ральф Невилл и заржал. — Они ж все сдохли, слава Богу…
Времена Оттербурна прошли — Невиллы отнюдь не были намерены нежничать с шотландскими рейдерами, хозяин Рэби собирался повесить всех, чтоб неповадно было, граф там или не граф. В набег Белокурый ходил, внешне ничем не отличаясь от прочих парней, разве что на левой руке носил дедову серебряную печатку с головой лошади, но этот грозный знак так давно не появлялся в Западной марке, что граф Вестморленд его попросту не узнал. То, что Белокурый попал в лапы именно к нему, было скверно по-особенному: во-первых, Ральф Невилл славился лютой ненавистью ко всему шотландскому, во-вторых, был достаточно богат, чтобы пренебречь сотней фунтов за выкуп там, где можно потешить свое самодурство.
— Ну, и как ты желаешь присоединиться к предкам, «граф Босуэлл»? Быстро или помедленнее?
— Лучше, конечно, помедленнее, — отвечал Белокурый, — лет пятьдесят я еще найду, чем заняться.
— Ну, об этом и не мечтай, — отметил практичный барон Рэби. Он сошел с помоста, спустился вниз, туда, где стоял Хепберн в окружении стражников, обошел кругом, разглядывая пленника. — Нет, ты, конечно, на скотника не похож, и говоришь очень уж бойко, должно быть, и впрямь бастард какого-нибудь распутного шотландского священника…
Чертенок соскочил с языка прежде, чем Белокурый понял, чем это чревато:
— А ты, вот незадача, как раз таки похож на скотника, Невилл. Эй, где тут у вас настоящий граф, поумней?
С господского помоста раздался, среди возмущенного ропота, звонкий женский смех, в глазах у Белокурого тут же потемнело от боли — Ральф Невилл, коротко размахнувшись, отпустил ему удар в живот, а потом, согнувшегося, ухватил за волосы, поднимая лицом на себя:
— Ты, смазливый сучонок! — сказал с удовлетворением. — Ты сейчас себе приговор сам подписал, заверять не требуется. В петлю, пожалуй, завтра, а прежде петли я тебе кишки выпущу, мерзавцу… прямо сейчас!
Белокурый выпрямился, восстанавливая дыхание, лицо его по-прежнему хранило безучастное, равнодушное выражение, насколько это было возможно по ситуации. Думал он только о том, какова средняя скорость галлоуэев Болтона в галопе.
— Я не хочу, чтоб его вешали, Ральф! — вдруг раздался капризный голос, тотчас по завершению вдохновляющей речи Вестморленда. — Я не для того справляю здесь свадьбу, чтоб любоваться на покойников!
Невилл и Хепберн одновременно взглянули на помост — один раздраженно, другой с обоснованным интересом — там, почти единственная среди мужчин семьи Невилл и по левую руку от почтенного пожилого лендлорда, восседала молодая девица, хрупкая белая роза, и непорочность ее распущенных по плечам золотистых волос странным образом не сочеталась с проницательным, почти ехидным взглядом серых глаз. Очень хорошенькая, утянутая корсажем платья в тростинку — стан ее был болезненно узок, но тем не менее от всей фигуры веяло скрытой, непреклонной волей. И это она так заразительно засмеялась в ответ на остроту Белокурого, уже почти стоившую ему жизни.
— Это, в конце концов, дурное предзнаменование… — продолжила леди. — Нет, нет, Ральф, я решительно не желаю!
— А кто станет тебя спрашивать, милая моя? — законно удивился Ральф Невилл, а Белокурый задался вопросом, какие именно отношения, и родственные ли, связывают эту странную парочку.
— Конечно, ты, дорогой кузен, — сообщила леди с притворным простодушием, — ведь именно по твоей просьбе я приняла предложение нашего милого Джорджа, не так ли? Ты же недурно поправил тем самым свои дела… — Вестморленд досадливо нахмурился. — Так неужели ты откажешь мне в маленькой просьбе? Я не хочу, чтобы ты повесил его завтра, в день моей свадьбы.
Всего только один день — и Болтон успеет. Штурмовать Рэби он вряд ли станет — на это нужны мощные осадные машины и артиллерия — но сможет, вероятно, договориться о выкупе. Переговоры всегда идут шибче, когда у тебя под стеной стоит полтысячи лучших бойцов Лиддесдейла.
Белокурый насмешливо поклонился:
— Леди, у вас доброе сердце, благодарю вас! Да будет брак ваш настолько долог, чтобы сделать вас в полной мере счастливой!
Рискованное пожелание, учитывая, что жених, коли его правильно опознал Патрик, был старше своей суженой лет на сорок. Вестморленд обладал не только хорошим слухом, но и смекалкой, и потому заехал Патрику в скулу с правой руки. Хепберн отлетел на пол, под ноги людям маркиза, получил несколько пинков сапогами, а затем стражи живо поставили его вертикально, готовя под новый удар. Человеку менее крепкому такой прием мог и шею свернуть, но Белокурый только помотал головой, вытрясая шум из ушей, сплюнул тонкую струйку слюны с кровью из рассеченного рта. И улыбнулся даме.
— Ральф, тупое животное! — блондинка визжала, словно это ей родственник отпустил оплеуху. — Не смей бить его, подонок! Если уж ты не в состоянии сдержать свои зверские инстинкты, сделай так, чтоб это происходило не у меня на глазах! Ральф, ты обещал! Я хочу праздник, я имею право на праздник, я первый раз выхожу замуж, ты, скотина, имей уважение к даме!
— Вздерну его в назидание остальным, — пожал плечами бравый барон Рэби, — вот и будет у тебя праздник! А потом мы славно повеселимся!
— Ты с ума сошел! Джордж, скажите ему! Ты что, хочешь, чтобы мне в брачную ночь снились висельники⁈
— Тебе вообще не придется спать в брачную ночь, верно, Джордж? — здраво возразил Ральф Невилл.
