Кейт Куинн - Хозяйка Рима

Забудь его.

Вот о чем я молилась каждую ночь, даже теперь. О боже, позволь мне забыть. Позволь мне забыть. Это будет легче всего. Легче забыть и перестать страдать.

Но Бог, великий вселенский шутник, сказал — нет. Никогда не забывай. Помни о нем все, что ты знаешь. Храни в себе это знание, если не можешь быть вместе с ним. У тебя есть сын, который улыбается так, как он.

И Он был прав, потому что я знала: любить мужчину больше Бога — значит играть с огнем.

— Отвратительное место, верно? — спросил Галлий, задвигая занавески паланкина, который тащила упряжка волов.

Вместо ответа Арий лишь пожал плечами. Ему и раньше доводилось бывать в Германии, когда он отправился в свое первое турне по провинциям, после того как почти обрил наголо Лепиду Поллию, и Галлий счел за лучшее на время отправить его подальше из Рима. Пять лет спустя этот далекий край выглядел точно так же — холодный, суровый и неосвоенный. Исхлестанные ветрами деревянные хижины лепились к склонам гор. Возведенные же римлянами в долинах города смотрелись на их фоне инородным телом. Закованные в цепи рабы из местных племен обрабатывали поля, покрытые смешанной со снегом грязью, и недружелюбно, исподлобья смотрели на Ария, когда тот проезжал мимо.

— Угрюмый народ эти германцы, — заметил Галлий, кутаясь в меха. Он сорвал такой огромный куш на последних гастролях Ария по провинциям, что решил незамедлительно отправиться в следующие. — Самые настоящие варвары, такие же, как и ты, мой мальчик. Не пытайся убежать в очередной раз, хорошо? Иначе мне придется заковать тебя в железо.

Во время первой поездки по провинциям Арий пытался сбежать. Он успел удалиться на пять миль, но его выдало лицо и гладиаторское клеймо. После этого случая Галлий, всякий раз, когда они покидали пределы италийской земли, ни на минуту не спускал с него глаз. Больше Арий не пытался бежать. Цели для побега у него не было.

В ту зиму он провел четыре поединка на аренах Германии. Он выходил биться с бойцами в звериных шкурах и рогатых шлемах. Он убил их всех до единого. После этих боев Галлий за деньги отправлял Ария на пиры, где тот встречался с губернаторами и легатами, колесничими и сенаторами, накрашенными патрицианками, которые охотно делили с ним ложе, и нежными мальчиками-трибунами, которые добивались того же самого. Но ему нравилось тайком уходить из пиршественных залов в темные и холодные сады и любоваться ночным небосводом, усеянным бесчисленными звездами, которые здесь, на севере, казались больше и ярче, чем в дымном воздухе Рима. Германия. Слева от нее расположена Галлия, а еще левее — Британия.

Колония Агриппина. Совсем крошечный городок. Поединок с германцем, затем пир в новой резиденции губернатора Лаппия Норбана. Стены там были бревенчатыми вместо мраморных, а наполненные грубым германским ламповым маслом светильники нещадно чадили. Однако на столе были устрицы в винном соусе, жареные язычки жаворонков и пирожки с начинкой из оливок и сыра, а также хмельной мед из Британии, холодный и убийственно крепкий. Арий вспомнил, как его братья напивались холодным медом и приходили в буйство, однако все равно выпил свой кубок. Здесь, на пиру у губернатора, молодые трибуны тоже быстро напились, а кое-кто даже потерял человеческий облик. Особенно юный кузен губернатора, с мрачным изумлением отметил про себя Арий. Этот был пьянее всех остальных гостей. Преторианец, что с него взять. Эти неженки-гвардейцы, несущие службу при дворе, никогда не умели пить.

— Я видел сегодня, как ты бился на арене, — вызывающе бросил преторианец. Его лицо раскраснелось. Белый плащ заляпан винными пятнами. В глазах — нескрываемая ненависть. — Поздновато ты ушел с нее, верно я говорю?

— Я все равно победил, — ответил Арий, не отрывая глаз от своего блюда.

— Я поставил на тебя сотню денариев. И если бы ты проиграл…

— Клянусь Юпитером, Павлин! — сияя улыбкой и фальшивыми драгоценностями, губернатор Лаппий приблизился к своему юному родственнику. — Не пугай нашего гостя. Он способен голыми руками разорвать тебя на куски, и никто из нас не сумеет его остановить. — Лаппий подмигнул Арию. — Не обращай внимания на моего кузена, Варвар. Видишь ли, он переживает из-за несчастной любви.

— Она могла бы написать мне, — покачиваясь, пробормотал Павлин, когда рабы помогли ему взобраться на пиршественное ложе. — О боги, ни единого слова! Вероломная стерва!..

— Бедный Павлин, — улыбнулся губернатор. — Будет лучше, если он отправится спать прежде, чем угодит в когти Сатурнину. Этот Сатурнин… губернатор Верхней Германии. Он любит юношей, особенно таких пьяных, как сейчас Павлин. Впрочем, через год Сатурнин уедет отсюда. — Лаппий поправил парик. Гости поедали его глазами, наблюдая, как он разговаривает с великим римским гладиатором. — Ходят слухи, будто о тебе ничего не слышно в Риме, Варвар. Губернаторство Сатурнина заканчивается в конце этого года. Знаешь, Домициан не благоволит любителям мальчиков. Представь себе! Красивенький мальчик в сто раз лучше юной девушки, и в Риме ты не найдешь и горстки людей, которые были бы не согласны со мной. Хотя на этот раз наш император один из них. Стоит вспомнить императора Нерона и его мальчиков! Но теперь наступила новая эра, и типам вроде Сатурнина вскоре будет указано на дверь. — Лаппий ткнул пальцем в сторону высокого лысеющего патриция с осанкой военного, который, нахмурившись, неторопливо попивал вино. — Ему ничего другого не остается, как утопить свои печали в вине и в молодых пьяных мужчинах вроде Павлина. Когда его лишат титула губернатора и это станет главной новостью Рима, ты, Варвар, скажи во всеуслышание, что первым ты услышал ее от меня…

— Ты думаешь, что мне интересно знать, — спросил Арий, — кто правит вашими убогими провинциями?

Улыбка соскользнула с лица Лаппия, но он тотчас заставил себя улыбнуться снова.

— Прекрасно! — жизнерадостно воскликнул он. — Танцовщицы готовы. Они прелестны, не правда ли? Любая из них твоя, бери какую пожелаешь.

Арий снова принялся пить мед, равнодушно наблюдая за тем, как на мозаичном полу извиваются в танце загорелые обнаженные тела. Завтра из Колонии Агриппины он отправится в Таунус[3]. Там его ждет схватка с гладиатором из бриттского племени думнонов, который прилюдно поклялся отправить Варвара к его богам.

Декабрь постепенно перешел в январь. Зима тянулась дальше, все в том же пьяном угаре. Но пьянство и страдания Павлина закончились в одночасье, когда в резиденцию Лаппия дошла тревожная весть: губернатор Верхней Германии Сатурнин поднял мятеж. Более того, он объявил себя императором и, встав во главе армии легионеров и местных племен, двинулся в направлении Колонии Агриппины.