Кейт Куинн - Дочери Рима

Вскоре вновь прозвучали фанфары. Как долго это еще будет продолжаться? Марцелле загораживал вид какой-то высокий мужчина, который стоял рядом с Дианой. Да, у этой дикарки нет отбоя от поклонников. Они готовы ползать у ее ног, стоит лишь поманить их пальцем.

— … не знаю, что объездчик лошадей делает в императорской ложе, — честно призналась Диана.

— Почему бы ему не быть здесь?

Низкий голос мужчины показался Марцелле знакомым, и она присмотрелась внимательнее. Высокий, лет тридцати пяти-сорока. Широкоплечий, длинные темно-серые волосы. И, самое главное, одет в штаны.

— Твой новый поклонник, Диана? — полюбопытствовала Марцелла.

— Что? Ах, нет, — сделала небрежный жест ее кузина в сторону мужчины в штанах. — Это Ллин. Ллин ап Карадок.

— Ты не шутишь? — рассмеялась Марцелла.

— Что? — не поняла Диана. — Он разводит лошадей.

Мужчина с седыми прядями пригубил кубок. Обычное пиво вместо вина, отметила про себя Марцелла. Не ускользнул от нее и шрам на шее, который мог быть оставлен наконечником стрелы, и массивный бронзовый ошейник.

— Ллин ап Карадок… ты хочешь сказать, Каратак? Каратак?

— Так звали моего отца, — пожал плечами мужчина. Внизу на арену выпустили дрессированного леопарда. Травля начиналась.

— Я помню, что когда-то мне случалось видеть в городе твоего отца, — сообщила Марцелла. Это было время, когда каждая римская матрона считала честью пригласить за пиршественный стол величайшего врага империи, человека, который объединил племена Британии и почти десятилетие вел с Римом войны, но в конечном итоге был взят в плен. Его торжественно провели по улицам Рима в цепях. За воинскую доблесть Каратак получил от императора прощение и удостоился разрешения жить в роскоши в Риме вместе со своими уцелевшими родственниками. За это у него потребовали дать клятву, что он больше никогда не станет предпринимать попыток к бегству. — Жаль, что мне не представилась возможность лично пообщаться с ним.

— Он умер в прошлом году, госпожа.

— Я где-то об этом слышала. Прими мои соболезнования, Ллин, тебя ведь так зовут?

— Да, именно так.

Он пристально посмотрел на нее. Взгляд у него был такой же пронзительный, что и у отца, который Марцелла хорошо помнила. И такие же спокойные и величавые, словно высеченные из камня, черты и плавные, бесшумные движения.

На лице Дианы по-прежнему читалось недоумение. Марцелла наклонилась к ней и что-то шепотом поведала ей на ухо. Диана выслушала и, склонив голову набок, и спросила:

— Ты тоже был мятежником?

— Большинство людей называют это так. Во всяком случае, убивать римлян я начал еще в твоем возрасте.

Диана улыбнулась. На арену выпустили зайцев, и они тотчас разбежались во все стороны. Леопард ловил их одного за другим и приносил живыми и невредимыми дрессировщику.

— Знаешь, когда мы познакомились, мне твое имя почему-то показалось знакомым. В детстве няня пугала меня Каратаком, говорила, что он съест меня живьем, если я буду баловаться.

— Верно, он на многих наводил страх.

Марцелла ощутила дрожь в кончиках пальцев. В вышедшем из-под ее пера жизнеописании императора Клавдия имелось несколько строк, посвященных мятежам в Британии, но все эти факты она отыскала в других книгах. Вот если бы ей удалось получить сведения от непосредственного участника тех событий!.. Сын великого Каратака наверняка был свидетелем мятежей, сотрясавших в те годы землю Британии. Возможно, он даже сам принимал участие в сражениях с римлянами.

— Как интересно встретить живую легенду, — улыбнулась Марцелла. — Меня зовут…

— Легенда — это мой отец, — возразил Ллин. — Я лишь развожу лошадей.

— Да-да, он разводит очень хороших лошадей, — встряла в их разговор Диана.

Ллин рассмеялся. Претор, стоявший рядом с Дианой, крепко схватил ее за руку.

— Пойдем, сделаем для меня ставку, достопочтенная Диана. В следующем заезде ты принесешь мне удачу.

Да-да, ступайте, подумала Марцелла, когда прирученный леопард поймал очередного зайца. Посмотрим, удастся ли мне разговорить этого угрюмого бритта. Новый источник важных сведений — это куда увлекательнее, нежели новая любовная интрижка. Однако Диана высвободила руку и, обернувшись, посмотрела на Ллина.

— У меня такой вопрос, — произнесла Марцелла. — Почему ты по-прежнему здесь? Лично мне вряд ли было приятно общаться с римскими императорами. Став старше, я попыталась бы отплатить им за все.

— Я не имею ничего против римских императоров в Риме, госпожа, — ответил бритт. — Я не люблю римских императоров на земле Альбиона.

— Альбион, что это?

Ллин пожал плечами.

— Так мы называем мою родную Британию. А здесь я потому, что меня считают диковинкой. Нет, конечно, я не столь ценная диковинка, нежели мой отец, когда требуется потрясти воображение гостей. Зато я единственный, кто остался в живых из нашей семьи, а император Отон обожает всякие диковинки.

— Вот и обо мне император говорит то же самое, — сочла нужным вставить слово в их разговор Диана. Теперь на арену выпустили стайку газелей, которые в ужасе принялись бегать по кругу. Один за другим с громким рыком на арену из люка выскочили четыре льва.

— Сколько лет ты живешь в Риме? — поинтересовалась Марцелла, не зная, как именно обращаться к бывшему мятежнику без родового имени или звания. Поэтому она ограничилась дружелюбной улыбкой.

— Восемнадцать, — ответил ее собеседник и повернулся к Диане. — Как поживают твои Четыре Ветра, госпожа? Те самые гнедые лошадки, которых я продал фракции «красных»?

— Недавно они победили. Ты слышал об этом?

— Нет. Я не хожу на скачки.

Газели в панике метались по арене, одна за другой становясь жертвами львов.

— Состязания были просто дух захватывающими! Этим подлые «синие» заработали немало денег, но мои гнедые лошадки обогнали и «зеленых», и «белых». «Белые» начали догонять нас, но…

— Ему это не интересно, Диана, — перебила кузину Марцелла. Увы, было слишком поздно. Блюдо с фруктами Диана уже превратила в уменьшенную копию цирковой арены, спелые клубничины превратились в «красных», нарезанный кубиками сыр в «белых», а гроздь винограда — в «зеленых». Бритт не слишком внимательно слушал ее болтовню, однако Марцелла заметила в его темных глазах насмешливый огонек. Да, Диана нередко кажется по-детски забавной. И все же будет лучше, если я спасу его.

— Значит, это ты продал тех гнедых «красным»? — улыбнулась Марцелла. — Боюсь, ты еще пожалеешь об этом, теперь у нее не будет других тем для разговора.