Шари Энтон - Завоеватель

— Ты купил новую кольчугу? — спросила Клэр. — Она так и сверкает.

— Это кольчуга Хью. Он настоял, чтобы я взял ее.

— Хорошая кольчуга. Без дыр. А как твоя спина?

Он кисло улыбнулся.

— Вид ужасный, но болит меньше.

— Чем мы не пара? — засмеялась Клэр.

— Точно. Пойдем и сообщим это твоему отцу.

Первый шаг — самый трудный, но щебет Клэр облегчил ему этот шаг. По мере приближения к Сеттону Бернард чувствовал, как утихает гнев, и к нему возвращается столь необходимое для схватки хладнокровие. У себя за спиной он слышал шелест одежд епископа Уолтера. Хорошо, когда сзади стоит надежный человек.

— Рядом с отцом Юстас Маршалл. Он в черном.

Бернард смерил оценивающим взглядом человека, за которого Сеттон надеялся выдать Клэр. Высокий. С барственной осанкой и приятной наружностью. Прическа — волос к волосу, а выражение лица совершенно бесстрастное.

Бернард посмотрел на Сеттона, своего непосредственного врага, который и не собирался скрывать свою враждебность. Старый лорд стоял, прищурившись, сжимая и разжимая кулаки. Ради безопасности Клэр Бернард остановился в нескольких шагах от Сеттона.

Хоть это и уязвляло его гордость, он поклонился Сеттону, как того требовал этикет.

— Лорд Сеттон.

— Отпусти руку моей дочери, негодяй!

Бернард решил не обращать внимания на оскорбление, а рука Клэр даже не дрогнула.

— Я не собираюсь этого делать. Пока Клэр находилась на моем попечении, она не получила ни единой царапины. У нее даже прошла простуда. Я отпустил ее домой, и что же я застаю? Ужасный синяк на прелестной щечке. Придется мне ее не отпускать.

— Ты осмеливаешься ослушаться приказа своего сюзерена?

— Сюзерена? Лорд Сеттон, когда я поклялся вам в верности, вы тоже поклялись защищать и поддерживать меня. И тут же отказали мне в поддержке — я имею в виду награду, положенную мне за участие в Крестовом походе. Вы нарушили клятву, и я не считаю себя обязанным повиноваться вашим приказам.

Сеттон злобно посмотрел на Клэр.

— Отойди.

Она крепче сжала руку Бернарда и ясным голосом произнесла:

— Не вижу для этого причины. Вы всего лишь мой отец, а Бернард мой жених. Лучше быть преданной человеку, за которого я выйду замуж, чем отцу, которого я с радостью покину.

Маршалл и бровью не повел на это заявление Клэр. Очевидно, ему сказали, что Клэр верит в то, что была обещана Бернарду.

До ушей Сеттона долетел сдавленный смех толпившихся гостей. Он шагнул к Клэр, но Бернард притянул ее поближе к себе.

— Только посмейте, Сеттон. Предупреждаю — получите ответный удар.

— Девица, кажется, перепутала имя своего жениха.

— Это вы перепутали. А я-то надеялся, что с памятью у вас стало лучше после нашей последней размолвки по поводу того, кому же обещана Клэр.

Сеттон глумливо усмехнулся.

— Как мне помнится, ты в прошлый раз быстренько от нее отказался. Тебя больше заинтересовала земля.

— Клэр простила мне эту ошибку.

— Значит, мы вернулись туда, откуда начали, — ты требуешь награды, которую тебе никто не обещал.

— Я требую награды, обещанной вами в присутствии епископа Терстана. Упокой Господи его душу.

Бернарда насторожила улыбка Сеттона.

— Да, упокой Господи его душу. Я опять заявляю, что ничего тебе не обещал, и ты опять попадешь ко мне в подземелье. Только на этот раз убежать тебе не удастся.

Сеттон уже открыл рот, чтобы кликнуть охрану, как послышался голос Юстаса Маршалла:

— Могу ли я вставить слово?

— Зачем? — недовольно спросил Сеттон.

Маршалл легким шагом приблизился к нему.

— Мне кажется весьма странным ваше желание снова отправить Фицгиббонза в темницу. Он не сделал ничего такого, чтобы заслужить подобное обращение.

Ирония судьбы, подумал Бернард. Его соперник становится его сторонником. От многих людей он слыхал, что Маршалл — истинный рыцарь, а сейчас ему пригодится любая помощь.

Слова Маршалла не понравились Сеттону.

— Он против вашей женитьбы на моей дочери. Разве этого недостаточно, чтобы устранить его, пока не закончится церемония?

— Все зависит от того, насколько обоснованны доводы Фицгиббонза.

— Нет у него никаких доводов, — заявил Сеттон.

— Если бы вознаграждение не было мне обещано, я бы не вернулся, чтобы потребовать его. Я совсем не хотел идти в Крестовый поход.

Маршалл сцепил ладони за спиной.

— Вот здесь начинаются непонятные вещи. Фицгиббонз, награда, на которую вы претендуете, очень щедрая. Я недоумеваю, почему лорд предлагает простому оруженосцу такое соблазнительное вознаграждение.

— Мне это тоже непонятно, — признался Бернард. — Я начал кое-что понимать только после разговора с епископом Уолтером. Подумайте сами. Сеттон лежит на смертном одре, или ему кажется, что он умирает. Грехи, в которых он признается епископу Терстану, побуждают епископа наложить тяжелую епитимью — послать человека в Крестовый поход. Епископ не только непреклонен, но он требует еще и возмещения моих убытков. Я считаю, что Сеттон согрешил против меня. — Бернард смерил Сеттона суровым взглядом. — Побывав в Факстоне, я, кажется, понял, в чем он грешен.

Сеттон побледнел, но быстро овладел собой.

— Фицгиббонз окончательно сошел с ума. Он болтает чушь.

— Чушь? Посмотрим. Я попросил шерифа Дерли расследовать мои предположения.

— Он ничего не добьется.

— Что именно вы подозреваете? — спросил Маршалл.

Бернарду хотелось закричать во весь голос, но он не осмелился. Не может же он обвинять Сеттона в убийстве без малейшего доказательства!

— Я не стану обвинять Сеттона в преступлении, не имея доказательств. Это дело в руках шерифа.

Маршалл одобрительно кивнул.

— В ваших доводах, Фицгиббонз, есть одно слабое место. Если брак с Клэр и земельный надел были потребованы в качестве возмещения, тогда почему нужно было посылать вас в Крестовый поход?

— Потому что он был уверен, что я не вернусь. Его желание едва не исполнилось. Прошлой осенью он получил сообщение, что все рыцари Черной розы погибли. Свободный от обязательств передо мной, он начал искать мужа для Клэр и нашел вас.

Сеттон яростно затряс головой.

— Я отказываюсь слушать эти обвинения. Фицгиббонз, убирайся вон…

Маршалл повернулся к Сеттону.

— Если вы не желаете слушать, то уйдите сами, потому что я как раз намерен его выслушать!

Никто никогда не посмел сказать Сеттону, чтобы он покинул собственную залу. Но высокое положение Маршалла давало ему такое право.

Пальцы Клэр сжали ладонь Бернарда — они ждали, как Сеттон ответит на этот ошеломляющий удар. Но Сеттон стоял как вкопанный и молчал.