Вирджиния Хенли - Брачный приз

— Как почти все твои замыслы, Род, этот имел несомненный успех. Но нас с тобой ждут в Виндзоре дамы несравненной красоты.

Род благодарно улыбнулся.

— Куда, черт побери, ты девал Фанни и Фанси?

— Как куда? Отвел в спальню Гарри, разумеется!

Глава 15

Далеко за полночь Эдуард и Роджер вошли в новую башню Виндзора.

— Хорошо тебе, — жаловался Эдуард, — жена уже ждет в теплой постельке! А мою сторожит огнедышащий дракон с целой ордой дракончиков.

— Ничего, твой меч крепок, так что ставлю на тебя, святой Георгий! — ухмыльнулся Род и подождав, пока Эдуард поднимется, открыл дверь своих покоев. Чирк радостно завиляла задом и вцепилась ему в ногу. — Ш-ш-ш… я хочу удивить ее.

Розамонд, лежавшая без сна, и в самом деле удивилась: она давно перестала его ждать. Ее доверие к нему медленно возвращалось.

Перина просела под весом Рода. Он прижался к Розамонд, но та, ощутив запах дешевых духов и дорогого вина, с возмущением вырвалась.

— Не смей до меня дотрагиваться!

— Не сметь? — рассмеялся Род. — Да ты знаешь, сколь ко миль мне пришлось проскакать?

— И скольких же шлюх ты успел объездить?

Род оскорбленно отодвинулся. И это награда за верность?

— Я никогда не плачу женщинам!

— Ну а теперь заплатишь целое состояние за право находиться со мной в одной комнате, не говоря уж о постели.

— Право? — зловеще прошипел он. — Это моя комната, моя постель и моя жена.

Чирк в отличие от Розамонд вовремя почуяла опасность. Громкий стук в дверь мигом заставил ее забраться под кровать. Род яростно выругался и, откинув одеяло, в чем мать родила прошествовал к двери.

— Какого черта вам нужно?

— Впусти меня.

Род узнал голос Эдуарда, исполненный раздражения. Открыв дверь, он вынул из настенного кольца факел, чтобы осветить комнату.

— Птичка улетела! Чертовы королевские покои пусты! Временами мне страшно хочется придушить свою матушку. Злобная стерва!

— Назови женщину, которая не была бы таковой.

Розамонд встрепенулась было, но, не успев накинуть халат, поспешно прикрылась простыней.

— Розамонд, ты видела сегодня королеву? А Элеонору? Не знаешь, когда и куда они уехали? — сыпал вопросами Эдуард.

— Я так хотела снова поговорить с принцессой! Целый час гуляла в саду в надежде, что и она придет, но все напрасно. За обедом ее тоже не было. Вернувшись к себе, я нашла под дверью записку от нее. Подбежала к окну и увидела, как королевская барка плывет вниз по реке, к Лондону. Это было около двух часов дня.

— Где записка? — взволнованно прошептал Эдуард. Розамонд достала пергамент из-под подушки и протянула принцу.

«Увы, я должна немедленно уехать. Будь у меня выбор, я осталась бы. Душа моя тоскует. Одного взгляда на него недостаточно. Я слишком долго ждала и молю Бога, чтобы Эдуард испытывал те же чувства. Пожалуйста, передай ему, что он один в моих мыслях и сердце.

Элеонора (Нора)».

— Ты видела ее? Говорила с ней? — допытывался принц.

— Мы виделись вчера вечером, когда вывели собак на прогулку в сад. Я отдала ей свой меховой плащ.

— Разве она не самое изысканное создание на свете?

— Да, леди Элеонора необычайно красива, лорд Эдуард.

— Красива и скромна! Ты видела ее роскошные волосы и кожу? Губы похожи на лепестки роз, а кожа цвета темного меда! Должно быть, смешение французской и испанской крови породило такой цветок! Ах, она так восхитительно мила и невинна!

Роджер в изумлении слушал, как Эдуард превозносит скромность и невинность — качества, ранее не слишком его привлекавшие. Должно быть, Элеонора и в самом деле лакомый кусочек!

— Она говорит, что я в ее мыслях и сердце.

— Пожалуйста, оставьте записку себе, принц Эдуард.

— Спасибо, Розамонд, — поблагодарил принц, целуя ее руку.

Розамонд снова ощутила запах вина и духов. Очевидно, мужчины развлекались вдвоем. Принцу давно пора иметь жену: может, хоть она отучит его повесничать и распутничать!

— Не обращайте на меня внимания — я само терпение, — пробурчал Роджер, прислонясь к кроватному столбику.

— Иди к черту, — отмахнулся Эдуард. — Мы хотим потолковать об Элеоноре. Расскажи что-нибудь еще, Розамонд.

Она бросила на мужа веселый взгляд, искренне радуясь его досаде. Не без усилий отведя глаза от его скульптурно вылепленного тела, она вновь обратилась к Эдуарду:

— У нее есть маленький песик. Она сказала, что королева его не терпит, и спросила, нравятся ли вам собаки. Я заверила ее, что вы их обожаете.

— Говорил же я, что моя мамаша — настоящая стерва! Использует Элеонору как приманку, чтобы согнуть меня.

— Все женщины могут быть настоящими стервами, — изрек Род.

Поняв, в чей огород брошен камешек, Розамонд парировала:

— Судя по запаху, сегодня вы перепробовали немало таковых!

— Вот как? Кажется, я появился не вовремя? — съехидничал Эдуард, довольный тем, что не ему одному приходится страдать и что друг тоже найдет сегодня холодную постель. Дождавшись, пока Роджер проводит его до двери, Эдуард под мигнул: — Не печалься, до рассвета уже недалеко.

Ричард де Клар отправился в Лондон вместе со свое невесткой Алисой. Хотя та предпочла бы ехать одна, граф Глостера призвал в столицу его отчим Ричард Корнуэльский, и Алисе ничего не оставалось, кроме как принять предложение свекра. Граф оставил сына Гилберта управлять Глостером и с небольшим отрядом рыцарей примчался в Вестминстерский дворец. Алиса поселилась в роскошно обстав ленных покоях, принадлежавших ее отцу, Гаю де Лузиньяну прежде чем проклятые бароны изгнали его из Англии

Преданные слуги доложили ей, что королева привезла с собой невесту лорда Эдуарда, и обе выехали в Виндзор.

Глостер тем временем встретился с отчимом. Мужчины дружески приветствовали друг друга.

— Ричард, король разгневан вероломным заговором Симона де Монфора и Эдуарда! Как вы могли взять сторону изменника де Монфора и предать своего монарха?

— Никакого заговора! — запротестовал Глостер. — Генрих подписал Оксфордские провизии, а первым пунктом там стоит созыв парламента.

— Ты слеп, Ричард, или опять хитришь? Замыслил посадить Эдуарда на трон?

Тут Глостер дал волю своей знаменитой вспыльчивости.

— Это наглая ложь! Я первый пэр Англии и никогда не посмел бы плести заговоры против короля! Но моя обязанность — следить за исполнением Оксфордских провизий.

— Эти провизии — дело спорное. Папа дал Генриху буллу отпущения и разрешил отказаться от клятвы. Настало время Плантагенетам объединиться и показать баронам, кто главный в стране!

— Но я де Клар, — напомнил Глостер.

Ричард Корнуэльский, с любовью посмотрев на пасынка, покачал головой: