Кэтрин Куксон - Кэти Малхолланд том 2

Закончив говорить, Том распрямил плечи и сжал кулаки, всем своим видом выражая боевую готовность. Кэти закрыла глаза и откинулась на спинку стула. О Боже! Боже мой! Бедная, бедная Кэтрин! Сейчас она вспомнила Бернарда Розье и то, что случилось с ней самой в ночь бала; потом представила себе пустырь, поросший высокой травой, и ложбинки, в которых лежали влюбленные парочки… Она убьет его, убьет. Она возьмет на кухне нож и перережет ему глотку. Грязная, поганая свинья!

«Я больше не стану к тебе прикасаться, Кэти, можешь быть в этом уверена. Но не думай, что тебе удалось от меня отделаться, — сказал он ей на следующее утро после сцены в гостиной. — Есть много способов причинить человеку боль, не дотронувшись до него и пальцем. И я знаю, как сделать тебе больно». А в тот вечер он вызвался проводить Кэтрин домой, — он как раз должен был идти в порт и сказал, что им по пути. Да, он сделал это нарочно, чтобы причинить зло ей, Кэти… Как же он был грязен и мерзок!

Но что будет с Энди, когда он узнает об этом? А ей придется рассказать ему обо всем, она не сможет скрыть от него то, что случилось с Кэтрин.

— Кэтрин не сказала, кто отец ребенка? — спросила она, глядя полными ужаса и отчаяния глазами на молодого человека, стоящего перед ней.

— Нет. Она только сказала, что это не я, но они ей не поверили, потому что она отказалась назвать имя мужчины. А она никогда не скажет его имени, потому что не хочет огорчать вас. Я потому и пришел к вам. Я хочу, чтобы вы пошли вместе со мной к ее родителям и рассказали им всю правду. Мне они никогда не поверят.

Кэти медленно поднялась со стула и посмотрела в упор на Тома.

— Я пойду с тобой и повидаюсь с Кэтрин, но я не могу сказать ее родителям имя этого мужчины. Ты тоже не можешь им это сказать. То, что знаем мы с тобой, — всего лишь домыслы. Кто этот мужчина, должна сказать сама Кэтрин.

Но, говоря это, она уже знала, что Кэтрин никогда не признается родителям, что отец ее ребенка — Нильс. И снова она вспомнила свою собственную историю, вспомнила, как тщательно скрывала имя отца своего ребенка, боясь навлечь беду на своих близких…

— Где он? — спросил Том.

— Его сейчас нет дома. Я не знаю, когда он вернется.

— Но вы бы не сказали мне этого, даже если бы знали, не так ли?

— Ты ошибаешься, Том. Я бы тебе сказала.

Он моргнул, удивленно глядя на нее, и поморщился от боли. Его подбитый глаз слезился.

— Я бы очень хотела, чтобы он получил по заслугам, — с горечью в голосе сказала она. — И я была бы только рада, если б ты сделал с ним то же, что сделал с тобой отец Кэтрин. Но тебе никогда не удастся победить его в драке. Он очень здоровый и сильный, а ты и так едва держишься на ногах. Но не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы он был наказан.

Она слышала, как Том заскрежетал зубами.

— Может, он большой и сильный, но я сейчас так ненавижу его, что мог бы превратить в лепешку, попадись он только мне в руки… Но вы ведь не знаете, что я люблю Кэтрин. Да, я люблю ее и всегда любил. И всегда буду любить, что бы ни случилось. И я знаю, что она тоже меня любит. Мне все равно, как вы на это посмотрите, но я говорю вам: мы с Кэтрин любим друг друга.

Кэти посмотрела на него с симпатией.

— Я очень рада этому, Том, — сказала она. — И я на твоей стороне.

Ее слова и доброжелательный тон, которым они были сказаны, удивили Тома. Он с минуту изучал ее лицо, словно решая про себя, можно ли ей верить, потом сказал вызывающим тоном:

— О нет, вы ведь наверняка хотите, чтобы она вышла замуж за какого-нибудь знатного джентльмена. Я знаю, я знаю. Такой жених, как я, вас не удовлетворит.

— Успокойся, Том, — резко сказала она. — И послушай меня внимательно. Если Кэтрин действительно любит тебя, я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы смогли пожениться. Но это мы обговорим потом. Сейчас мы пойдем к ней. Подожди меня здесь, пока я оденусь.

Выйдя из гостиной, она направилась в курительную. Положив руку на плечо мирно похрапывающего Эндри, она легонько встряхнула его.

— Да, Кэти? — сонно пробормотал он, не открывая глаз.

— Проснись, Энди. Я должна кое-что тебе сказать.

Он открыл глаза и посмотрел на ее взволнованное лицо.

— Что случилось, дорогая?

— Этот парень, кузен Кэтрин, он пришел сказать мне, почему Кэтрин не появляется у нас. — Она взяла его за руку и крепко сжала его пальцы. — У Кэтрин будет ребенок, Энди.

— Кэтрин? Кэтрин беременна? — Он медленно качал головой из стороны в сторону, словно отказываясь в это верить. — А отец ребенка он, ее кузен?

— Нет. Но Том любит ее, а ее отец жестоко избил его, решив, что виноват он. Бедный парень даже не знал, за что его бьют. Он выглядит просто ужасно. Я… я думаю, кто-то напал на нее, когда она шла домой через пустырь. Я сейчас же поеду к ней.

— Да, да, поезжай. — Эндри поднялся с кресла и снова покачал головой. — Привези ее сюда. Она теперь должна жить у нас, и мы позаботимся о ней и о ребенке.

— Я постараюсь, если Люси отпустит ее со мной, — сказала она, направляясь к двери.

Когда она уже вышла из комнаты, до нее донесся его голос.

— Кэтрин! На Кэтрин напали! — говорил он, рассуждая с самим собой. — Но почему такое случается только с хорошими девушками?

Поднимаясь по лестнице, она сама задавалась этим же самым вопросом: почему?

Прошло много лет с тех пор, как Кэти в последний раз была в этой части Джарроу. Когда они с Томом сошли с трамвая и углубились в лабиринт унылых улочек, полных неряшливых визжащих детей, она возблагодарила судьбу за то, что сама выросла в поселке, окруженном со всех сторон полями, а не на грязной городской улице.

Том остановился перед обшарпанной коричневой дверью.

— Это здесь, — сказал он. — Я буду ждать вас на трамвайной остановке.

Кэти кивнула. Когда он ушел, она постояла еще с минуту перед дверью, прежде чем постучаться.

Она уже много лет не видела Люси и сейчас не могла поверить, что женщина, которая открыла ей, и есть ее племянница. Кэтрин говорила ей, что ее мать в последние годы катилась по наклонной плоскости, и все же она была поражена при виде Люси. Люси, которой сейчас было сорок с небольшим, выглядела намного старше ее самой. К тому же она казалась ужасно неряшливой. Наверное, она уже несколько дней не умывалась и не причесывалась.

Люси заговорила первой.

— Ах, это вы, — сказала она, качая головой. — Дурные новости доходят быстро, не так ли?

— Можно мне войти, Люси?

Люси пошире открыла дверь, и Кэти вошла в переднюю, которая служила также спальней. Квартира располагалась на первом этаже, и всего в ней было три комнаты; в этой комнате стояли медная кровать и драный диван. Кроме кровати и дивана, в комнате больше не было никакой мебели, даже стула. Некрашеный дощатый пол был черным от грязи. Кэти сейчас с жалостью подумала о Кэтрин, которая выросла в таких ужасных условиях.