Барбара Картленд - Глубинное течение

Казалось, Саймон не обратил на дочь никакого внимания. Он напряженно прислушивался, вытянув голову в ту сторону, откуда донеслась до него речь тети Джулии.

— Говорите! — потребовал он. — Скажите что-нибудь еще!

— Ваша дочь уже представила меня, — спокойно произнесла тетя Джулия, но Фенела видела по разгоревшимся щекам гостьи, что та тоже нервничает. — Как справедливо было замечено, мы были знакомы много-много лет назад. Но, боюсь, вы окончательно забыли меня. Я сестра Эрлайн, Джулия.

— Я помню этот голос, — тихо сказал Саймон, и его собственный голос дрогнул.

И тогда в сознании Фенелы из мрака прошлого всплыло одно воспоминание, отчего сразу же стала ясна истинная причина сходства тети Джулии с ее матерью: у обеих были абсолютно одинаковые голоса!

— Она мне нравится, — заявила My, усаживаясь на краю кухонного столика и болтая в воздухе ногами.

— Да, она очень славная, — отозвалась Фенела, раскатывая тесто для пирога, который она собиралась испечь к обеду. — Но, надеюсь, долго у нас не задержится.

— Почему?! — изумилась My, и в голосе ее прозвучало возмущение.

— Ну, во-первых, завтра мы остаемся без служанки, а что касается меня, то работать на заводе в сто раз легче, чем в одиночку обслуживать столько ртов в доме.

— Как без служанки?! — еще больше удивилась My. — А что случилось со старой горничной, которую мы взяли с собой из Уетерби-Корт?

— Сегодня вечером она собирается вернуться туда, — пояснила Фенела. — Говорит, что работа здесь ей не по плечу, она не привыкла к таким нагрузкам. Можешь представить себе, как смешно было это выслушивать мне — мне, которая крутилась тут целые годы одна со старушкой Нэни!

— Ну, а может, кого другого вызовем вместо нее? — не сдавалась My.

— Боюсь, не удастся. Все слуги в усадьбе привыкли трудиться не спеша, с ленцой, с массой удобств. Кроме того, они служат Коулби, а не мне, и не упускают случая напомнить об этом.

— Боже милостивый! — всплеснула руками My. — А я-то думала, что если ты станешь леди, все наши беды окончатся сами собой!

— Что ж, значит, ты ошибалась. Насколько я теперь понимаю, они еще только начинаются.

— Ох, все-таки не могу с тобой согласиться! Никак! — настаивала My. — Кроме того, тетя Джулия появилась, словно фея-крестная из «Золушки». Она обещала…

— Да? И что же она успела пообещать? — заинтересовалась Фенела.

— Ну-у… пригласила меня к себе пожить столько, сколько захочу. И когда захочу. Обещала дать мне все, о чем я всегда мечтала. Разумеется, одежды сейчас без карточек не достанешь, однако она собирается отдать ювелиру матушкины украшения, чтобы он переделал их для нас с тобой. А еще хочет перешить для нас кое-что из меховых накидок бабушки… Ох, Фенела, как же это все здорово!

Фенела смотрела на восторженное лицо сестренки и изо всех сил старалась подавить ревнивую боль в сердце: она видела, что привычные восторги и обожание малышки больше не адресованы исключительно ей одной.

— Ты уже написала Реймонду, поблагодарила его за знакомство с тетей Джулией?

— Да, я написала, все рассказала, — отвечала My. — И как только он решился прямо прийти к ней, даже не зная, как она его примет! Ведь сама тетя Джулия признает, что будь жив наш дедушка, он бы и на порог Реймонда не пустил!

— По-моему, наш дед был несносным злобным старикашкой, — в сердцах произнесла Фенела. — Я всегда это знала. Иначе он не таил бы вражды к Саймону все эти годы.

— Ну, Саймон-то зато давно обо всем позабыл. Тетя Джулия ему явно понравилась. Стоит ей отлучиться, как он сразу же начинает спрашивать о ней, а вчера весь вечер напролет сидел и слушал, как она читает ему.

— А все потому, что голос у нее точно такой же, как у нашей мамы.

— Ну да! И вообще, вот было бы здорово, если бы Саймон остепенился и женился на тете Джулии!

— Ты что, женских романов начиталась? Тех, что сестра Беннетт глотает пачками? — укоризненно покачала головой Фенела. — Так в жизни не бывает.

— Почему не бывает? — упрямо стояла на своем девочка. — В конце концов с нами самими всегда происходили необычные, из ряда вон выходящие вещи! Разве не так? С Илейн например…

— Ах да, Илейн тут еще… — сокрушенно вздохнула Фенела.

— И вообще, кто знает, что нас ждет в будущем! — с энтузиазмом закончила My.

Фенела отложила скалку в сторону и внимательно посмотрела на сестренку.

— My, — серьезно спросила девушка. — Ты теперь счастлива?

— Счастлива ли я? — переспросила My. — Бесконечно счастлива! Безумно! Честно говоря, сначала, когда все это началось — я имею в виду Илейн, — мне стало страшно: что же будет со всеми нами?! Но потом, когда ты вышла замуж за Николаса, самого прекрасного человека на земле, и приехала тетя Джулия, и впереди открылось такое удивительное будущее, — о, я стала счастлива, как никогда, счастливее не бывает!

— Что ж, я рада, — сказала Фенела.

Но не смогла сдержать невольного вздоха.

— Меня лишь одно беспокоит, — продолжала My. — То, что ты сама несчастлива. Ох, Фенела, ну сколько можно страдать по этому глупому Рексу!

— Я не страдаю, — быстро ответила Фенела.

— Да страдаешь, я же вижу! — возразила My. — Я сразу замечаю, когда на тебя накатывает… На твоем лице сразу же появляется какое-то странное отсутствующее выражение, глаза задумчиво устремляются куда-то вдаль… Честно говоря, тебе это идет, но только вид уж очень печальный получается… И раздражает иногда. Во всяком случае, если бы я была твоим мужем, меня бы это очень раздражало.

— Ладно, к счастью, ты не мой муж, поэтому выбрось все эти глупости из головы, — едко парировала Фенела.

My соскользнула со стола, пробежала через кухню и неожиданно бросилась на шею сестре.

— Ох, Фенела, пожалуйста, ну будь с ним поласковей, — зашептала My. — Ну, пожалуйста! Он такой славный, ведь правда?!

— Правда, My, ну, не приставай, слышишь! — отвечала Фенела, мягко отстраняя девочку. — Дай же мне раскатать тесто, а то вы все останетесь без обеда. Скоро уже одиннадцать! Пойди лучше посмотри, может быть, Саймону или сиделке нужно чем-нибудь помочь? Тетю Джулию, ручаюсь, ты уже спрашивала…

— Да, — кивнула My. — Но она занята. Письма пишет.

— Ладно, иди, я хочу побыть одна. По-моему, время сейчас неподходящее для задушевных разговоров.

— Что ж, как хочешь, — сказала My и вяло побрела прочь, что-то напевая себе под нос.

«Да-а-а… — подумала Фенела, — еще пару месяцев назад она немедленно ударилась бы в слезы из-за того, что я осадила ее. А теперь у малышки явно прибавилось уверенности в себе».

С одной стороны, это открытие порадовало Фенелу, но с другой — вызвало смутное ощущение потери. My всегда льнула к старшей сестре — доверчиво и нервно, с нежным трепетом, который давал Фенеле ощущение собственной значительности и необходимости в семье.