Лесли Лафой - Путь к сердцу

— Будь все проклято! — Ривлин сделал два больших глотка один за другим, со стуком поставил стакан на стойку бара и секундой позже запустил свою шляпу через весь салон.

— Что с тобой? — негромко спросила Мадди. — Что на тебя нашло?

Он ухватился обеими руками за стойку и низко опустил голову.

— Не знаю.

— Зато я знаю, — все так же негромко произнесла Мадди, перебирая пальцами завитки волос у него на шее. — Ты утратил контроль над обстоятельствами, и это тебе очень не по душе. Перед тобой куча вопросов и ни одного ответа. Ты вынужден поступать так, как тебе не нравится, но у тебя нет выбора — вот ты и злишься, что ничего не в силах изменить.

— Как ты это поняла?

— Не важно. Обстоятельства связали тебя со мной, но не навсегда. Твой мир станет прежним, как только ты доставишь меня в суд…

— Зато твоя жизнь не изменится, — произнес он без всякого выражения.

— Не изменится, но я знаю, как выжить, как вытерпеть все и пройти через это, а ты нет. — Мадди легонько коснулась кончиком пальца его щеки. — Не будь таким угрюмым, Ривлин. Не в твоих силах изменить обстоятельства, ты за них не в ответе. Просто принимай их такими, какие они есть, и не надейся что-то удержать на более долгий срок, чем это возможно.

Ривлин пристально смотрел на нее; тревога и сожаление столь ясно читались у него во взгляде, что у Мадди защемило сердце.

— Как ты можешь жить без надежды? — спросил он хриплым шепотом. — Как можно просыпаться с этим каждое утро?

Она улыбнулась ему, понимая, что теряет его навсегда и что деньгами всего мира не купишь ни свободы для нее, ни совместной жизни для них обоих.

— Иногда, как гром среди ясного неба, на мою долю выпадает нечто прекрасное. Например, то, что сделал ты.

Ривлин выпрямился и взял лицо Мадди в ладони. Он ничего не говорил, просто глядел на нее, стараясь запомнить каждую черточку. Потом наклонился и поцеловал ее в губы нежно и бережно, как целуют на прощание.

Ривлин стоял у задней двери вагона и смотрел, как опускается за горизонт кроваво-красный огненный шар солнца. Примерно через час поезд прибудет в Канзас-Сити, и сколько ни думай, сколько ни ходи из угла в угол, ничего не придумаешь. Остается только сесть вместе с Мадди на поезд, идущий к северу по главной магистрали, и…

Добрый вечер, уважаемый господин. Я Ривлин Килпатрик, а эта прелестная женщина — та самая Маделайн Ратледж, узница, которую вы приказали доставить из Форт-Ларнеда. Полагаю, вам приятно узнать, что мы не пытались уклониться от явки в суд и в настоящее время находимся в городе. Если мы вам нужны, вы найдете нас в отеле; и не хлопочите о том, чтобы Мадди была вновь отправлена в тюрьму после того, как слушание дела будет закончено. Я нанимаю адвоката и предложу ему добиться пересмотра дела. Нет, я не люблю ее — просто случайная несправедливость нуждается в исправлении, и я считаю долгом чести проследить, как это будет сделано. Я придержу мисс Ратледж при себе, пока вся эта несуразица не будет устранена.

Ривлин закрыл глаза. Вот так все должно произойти, и он займется этим. Но что, если второй вердикт окажется таким же, как и первый? Восемнадцать лет — дьявольски долгий срок. Выдержит ли Мадди или в один прекрасный день решит, что нет никакого смысла просыпаться?

— О чем ты так задумался?

Он не собирался говорить ей правду.

— Да вот думаю, не стоит ли заранее телеграфировать и сообщить членам суда, что я уже везу тебя.

Мадди повернула голову и улыбнулась.

— Это весьма предусмотрительно — у них по крайней мере будет время прислать на станцию оркестр, чтобы устроить нам достойную встречу. Читая газетные статьи, я поняла, что господа судейские ценят помпу. Самое лучшее для нас — дать им возможность принять участие в публичном спектакле. Честное слово, я бы с удовольствием на это поглядела. Держу пари, что такое зрелище впечатляет.

Господи, как она может относиться к таким вещам спокойно, да еще и с юмором?

Пока поезд катил вперед, Ривлин слушал непринужденную болтовню Мадди, изредка вставляя слово-другое. К тому времени, как они подъехали к станции, он даже несколько раз улыбнулся.

Когда поезд остановился, Ривлин помог Мадди спуститься по ступенькам, и она, продев руку под его локоть, прошествовала по платформе, приветствуя встречных улыбкой. В эти минуты Ривлин чувствовал себя абсолютно счастливым.

Когда они вошли в центральное помещение вокзала, Мадди искоса посмотрела на него. Он держался спокойно и чуть приметно улыбался. Теперь им предстояла наиболее ответственная часть поездки со всеми вытекающими отсюда последствиями, и Мадди не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым перед ней, когда они расстанутся.

Она огляделась в поисках чего-нибудь любопытного или забавного и возле багажной стойки увидела человека в смешном крошечном котелке. Чем-то он напомнил ей обезьянку, которую она видела в детстве, когда через город проходила цирковая труппа. Обезьянка танцевала, а потом подбегала к зрителям и собирала монетки в свою шапочку; все смеялись и…

Прищурившись, она внимательнее вгляделась в человека в котелке — и сердце ее затрепетало.

— Ривлин! — окликнула она своего спутника и сжала его локоть, заставив остановиться. — У багажной стойки рядом с пожилым господином в цилиндре и модном сюртуке человек в клетчатом пальто и маленьком котелке показывает высокому книжку и что-то очень быстро говорит. Ты видишь их?

— Да, — бросив на человека в котелке беглый взгляд, ответил Ривлин.

— Это приятель Тома Фоли, тот, что с Востока, — объяснила она. — Именно в него я тогда запустила оторвавшимся каблуком.

Ривлин внимательнее присмотрелся к беседующим мужчинам, и Мадци увидела, как запульсировала жилка у него на шее. Высокий пожилой мужчина, в свою очередь, посмотрел на Ривлина и судя по его окаменевшему лицу сразу узнал его.

— В чем дело? Вы с этим человеком знакомы?

Ривлин снял ее руку со своего локтя, крепко сжал и тихо произнес:

— Быстрее двигай ногами и не оглядывайся.

Он развернулся и вместе с ней направился к дверям, в которые они только что вошли. На этот раз Ривлин почти бежал, увлекая Мадди за собой. Она задыхалась, стиснутая корсетом, и не могла выговорить ни слова, пока он не втолкнул ее в одну из кладовок камеры хранения.

— Ривлин! Что случилось?

Он открыл чемодан и вытащил из него макинтош.

— Я наконец-то сообразил, Мадди: это Харкер хочет убить тебя. И меня тоже. Вот сукин сын!

— Сенатор Джон Харкер? — Изумлению Мадди не было предела. — Но почему? И откуда ты это знаешь?

Ривлин отстегнул пряжку на портупее и отцепил кобуру.