Лаура Гурк - И он ее поцеловал

– Не отвлекайтесь, – с притворной суровостью велела Эмма и открыла веер. – Видите, как я держу его, в левой руке, у лица, глядя поверх веера? Это значит, что я хочу познакомиться с вами.

Он склонил голову набок, внимательно изучая Эмму через комнату.

– А если бы вы взяли его в правую руку? Это значило бы что-то еще?

– Да, этим я намекнула бы вам о встрече. Я вышла бы из зала, а вы должны были бы последовать за мной.

– И люди действительно занимались этим? – с сомнением протянул Гарри. – Вы ничего не выдумываете?

Эмма рассмеялась:

– Я и сама обвинила тетушку во лжи. Я сказала: если вы хотите передать тайное послание, веер вряд ли поможет вам, потому что окружающие увидят ваши знаки и все поймут. Но тетя Лидия настаивала на том, что и она, и ее подруга объяснялись таким образом с кавалерами на балах и приемах.

– Я не верю, – покачал он головой. – Мужчины никогда не стали бы заниматься подобной чепухой. Все слишком запутанно, слишком невнятно. Откуда мужчине знать, беседуете вы с ним или просто используете веер по прямому назначению? Мужчина может легко ошибиться. Мы предпочитаем прямое, открытое общение.

– Да, но женщинам не дозволяется вести себя открыто. Если мне захочется познакомиться с вами, я не смогу просто подойти к вам и представиться.

– Очень жаль. Я не ошибусь, если заявлю от лица всех мужчин: мы были бы счастливы, веди себя женщины более непринужденно.

– Нисколько не сомневаюсь, но так не делается. Вы знаете это не хуже меня. Конечно, я могу спросить у друзей, не знакомы ли они с вами и не представят ли нас друг другу, но могу и не отважиться на такой поступок. Слухи быстро распространяются, знаете ли.

– Сохрани Господь общество, которое позволит женщине действовать напрямую. Ну ладно, допустим, я правильно истолковал ваш сигнал о том, что вы хотите со мной встретиться. – Он направился к ней. – А поскольку я питаю слабость к рыжеволосым, то, безусловно, не откажусь.

От удивления у Эммы перехватило дыхание, пальцы со всей силы стиснули веер и побелели.

– Вы предпочитаете брюнеток.

Он остановился перед ней и поднес руку к ее лицу. Их глаза встретились, он начал наматывать на палец выбившуюся прядь ее волос.

– Я пересмотрел свои пристрастия.

Дотронувшись пальцами до ее щеки, он убрал прядку волос ей за ухо. Эмма задрожала от этого легкого прикосновения.

– А вы не пересмотрели, Эмма?

Он спрашивал ее о чем-то. Эмма моргнула.

– Что?

– Вы говорили, что я вам не нравлюсь, – напомнил он ей и легко, словно перышком, провел по ее ушку, щекоча. – Вы называли меня распутником.

– Вы такой и есть. – К несчастью, этот факт не охлаждал ее пылких фантазий. Эмма закрыла глаза и постаралась вспомнить беседу с миссис Инкберри, но мысли о добродетели не помогли.

Его рука обняла ее за шею. Теплая ладонь легла на затылок, большой палец погладил щеку.

– И я все еще не нравлюсь вам?

– Я никогда не питала к вам неприязни.

Он недоверчиво хмыкнул, заставив ее открыть глаза.

– Да, я действительно утверждала, что вы мне не нравитесь, и, когда говорила, верила в это, но наделе все оказалось не так. Не совсем так. Я не одобряла вашего поведения и обижалась на вас за то, что вы не хотели дать моим произведениям шанса, которого они заслуживают. А еще не принимали меня как должное, когда я работала вашим секретарем. Я ненавидела такое отношение к себе и больше не позволю вам так со мной обращаться. Но сколько я ни старалась невзлюбить вас, ничего не получилось. – Она судорожно сглотнула. – Стоило мне по-настоящему разозлиться на вас, вы всегда находили ко мне подход. Смягчали мой гнев, или подыскивали нужные слова, или заставляли смеяться.

Он улыбнулся:

– Может, все дело в том, что я все-таки симпатичный малый, несмотря на все мои недостатки? Очаровательный, умный, скромный…

Эмма рассмеялась. Не смогла удержаться. Он действительно был очаровательным, она всегда это знала, хотя и не всегда была способна оценить, как сейчас.

Но это не значит, что она позволит ему взять над ней верх. Когда он склонился к ней, она со стуком захлопнула веер и прижала его к своим губам прежде, чем Гарри успел коснуться их. Он выпрямился и отпустил ее.

– Это какой-то знак?

Она кивнула и опустила веер.

– Это значит, что я не доверяю вам.

– Эмма! – наигранно оскорбился он и положил руку ей на талию. – Вы не доверяете мне?

Она сбросила его руку.

– Ни на йоту.

– Вам нравится усложнять мне жизнь, не так ли?

Ее улыбка стала еще шире.

– Привлекательная идея, да.

– Наслаждайтесь, пока можете, потому что я непременно возьму реванш. Так на чем мы с вами остановились? – Он нахмурил брови, делая вид, что припоминает. – Ах да, я правильно понял ваш намек о том, что вы желаете познакомиться со мной. Предположим, исполненные благих намерений друзья представили нас друг другу. Итак, следующий шаг ясен. – Он поклонился ей. – Мисс Дав, позволь те пригласить вас на танец.

– Мы не может танцевать. Музыки нет.

– Это наш звездный час. Не надо портить его банальностями. – Он взял ее руку в перчатке в свою ладонь, вторая ладонь легла ей на Талию. – Мы можем спеть.

– Я не пою, – возразила она, но сама уже убрала веер в карман и положила руку ему на плечо, приготовившись к танцу. – В раннем детстве я подслушала, как викарий говорил моему отцу, что мне медведь на ухо наступил. С тех пор отец приказал мне в церкви беззвучно открывать рот. – Она замолчала, удивившись тому, что такие давние воспоминания до сих пор больно ранили. Она постаралась избавиться от них и улыбнулась. – Без сомнения, паства была благодарна.

Марлоу не улыбнулся в ответ, и, как ни странно, серьезный вид только добавил ему очарования.

– Пойте как пожелаете, Эмма. Чем громче, тем лучше. Да доходи вы на коростель, мне все равно.

Боль прошлого внезапно навернулась на глаза, Эмма заморгала и поспешно отвела взгляд. Грудь сдавило.

– Благодарю, но все же будет лучше, если споете вы.

– Хорошо. – Он принялся раскачиваться взад-вперед, увлекая ее за собой: – И два, и три, и четыре. – Марлоу запел хорошо поставленным баритоном, и они закружились в вальсе под одну из бессмысленных баллад Гилберта.

Ударь по меланхоличной струне концертино;выдуй что-нибудь из душераздирающей арфы…

Она рассмеялась, прервав песню, но он не сбился с шага.

– «История принца Агиба?» – спросила она, пока он пел ее по комнате в вальсе.

– Да, учитывая вашу любовь к арабским сказкам, песенка показалась мне подходящей.

Он напел еще несколько строчек, они потанцевали и потом по непонятной причине внезапно остановились. Эмма взглянула ему в глаза, и в неожиданно наступившей тишине весь мир поблек и исчез. Весь, за исключением Марлоу.