Дорин Малек - Влюбленная пленница

– А султану пришло время показаться во всей красе, чтобы вызвать ужас у попивающих чай дам.

– Это дело святое, – заметил Калид, отхлебывая кофе.

– Я каждый год пытаюсь убедить себя в этом, – вздохнула Сара, садясь на диван рядом с мужем и кладя голову ему на плечо.

– И каждый год ты отправляешься туда и неизменно покоряешь всех своей красотой, – заметил Калид, наклоняясь и шутливо целуя ее в кончик носа.

Сара взяла приглашение и начала читать его.

– В этом году председательствует миссис Беллинджер, – сказала она.

– Эта старая карга с бородавкой на подбородке, которая говорит так, словно рот у нее набит камнями? – съехидничал Калид.

– Да-да. Ее муж – начальник британского гарнизона, – согласилась Сара, улыбаясь от такого описания почтенной супруги военачальника.

– Я прекрасно помню их обоих. Он регулярно интересуется, как мне понравился Оксфорд, словно я был там лишь вчера. Мне кажется, он считает, что это единственное, что есть между нами общего.

– Возможно, это правда, – заметила Сара.

– Моя мать была истинной англичанкой – такой же британской, как Лондонский мост. И об этом мне хочется им напомнить каждый раз, как они принимаются размахивать флагом, глядя па меня так, словно я только что слез с дерева.

– Женщины смотрят на тебя, потому что ты – самый экзотический, привлекательный и яркий мужчина из всех, встретившихся им в жизни. А мужчины смотрят потому, что понимают это, – Сара поцеловала мужа в губы.

Калид со смехом ответил на поцелуй.

– А я-то полагал, что воспитанные американские леди не умеют лгать.

– Да я и не лгу вовсе; я говорю то, что знаю, – она удобно устроилась в его объятиях.

– Так что мне ответить? Что мы приедем? – поинтересовался Калид, кивком показывая на приглашение, которое Сара все еще держала в руке. – Конечно, немного смешно показываться в свете вместе с султаном, в которого мне, возможно, придется стрелять; но пока это не случилось, наверное, надо соблюдать все формальности.

– Ты прав, давай поедем, – согласилась Сара. – Не вижу причин нарушать нашу репутацию дисциплинированных светских особ, а кроме того, этот бал позволит мне увидеться с Амелией.

– И разузнать, как развивается непозволительное знакомство?

– Конечно!

– Ты у меня неисправимый романтик.

– Я знаю.

– И надо признаться, что я очень рад этому. Только романтически настроенная особа смогла бы бросить привычную и хорошо устроенную жизнь, чтобы начать новую на другом конце света – с человеком, которого полюбила.

– Мне очень хочется верить, что у Амелии все сложится настолько же удачно.

– Она тебе нравится, так ведь?

– Она мне напоминает саму себя.

– Ну, в таком случае все у нее будет прекрасно! Калид встал, взял жену за руку и потянул за собой.

– Если в ее характере есть хотя бы четверть твоей решительности и выдержки, она пройдет вместе с беем сквозь все испытания и в конце концов победит.

– Куда мы идем? – рассеянно поинтересовалась Сара, все еще думая о молодых любовниках.

– Ясмин отправилась мерить свой новый костюм к Празднику цветов. Я обещал ей, что мы обязательно придем посмотреть.

– Надеюсь, Мемтаз сумеет обуздать свою фантазию… Иногда она слишком увлекается. Как вспомню, какие наряды она заставляла меня носить, когда я еще жила в гареме…

– Ну, уж на ребенка-то она не напялит прозрачное платье? – сухо заметил Калид.

– И никаких драгоценностей на пупке, – поддержала мужа Сара.

– А почему бы нам не нарядить девочку в корсет, кринолин и блузку – ну знаешь, из тех, что застегиваются до самого носа? – предложил Калид, направляясь в холл.

– Это не так уж и смешно, дорогой! Европейская одежда вовсе не плоха. А не то благодаря Мемтаз и твоей бабуле Ясмин превратится в одалиску, когда ей не исполнилось еще и двенадцати лет.

– А тебе, конечно, хочется, чтобы она выглядела, словно учительница.

– Не забывай, что ты женился на учительнице.

– Прежде чем сделать это, я ее раздел. Сара рассмеялась:

– Еще ни разу в жизни мне не удалось тебя переспорить!

– О! Это один из секретов моего неотразимого обаяния!

Супруги направились по длинному мраморному коридору в классную, где Мемтаз приглядывала за детьми.

Малик подал Анвару полотняный мешок, перечисляя:

– Трое карманных часов, две камеи, несколько золотых колец с камнями и большая сапфировая брошь.

Анвар кивнул.

– А денег сколько? – поинтересовался он. Малик взглянул на бумажки, разбросные по столу:

– Сорок британских фунтов, двадцать восемь американских долларов и около сотни курушей.

Анвар покачал головой.

– Немного, если учесть, что риск быть пойманными возрастает с каждой операцией. Янычары внимательно следят за поездами.

Малик кивнул.

– А пассажиры уже прекрасно о нас знают и берут с собой как можно меньше денег и ценностей.

Друзья замолчали, обдумывая проблему; Малик выглянул из палатки, рассматривая незнакомые деревья и размышляя, где еще можно достать денег. Повстанцы перенесли свой лагерь в новое место вскоре после отъезда Амелии, и все здесь казалось чужим и неуютным. Со старым лагерем связаны воспоминания о ней.

– Почему ты не ограбил дом этой девчонки, когда был в Пере? – внезапно спросил Анвар.

Малик мрачно взглянул на него.

– Ну, всего лишь парочку серебряных вещиц? Несколько колец? Они бы никогда их и не хватились!

– Семья Амелии навсегда вычеркнута из черного списка, Анвар. Запомни это!

– Но мы вовсе не обязаны щадить ее родственников. В них ты не влюблен, и они не спасали мне жизнь.

– Нет.

– Ну, любом случае мы должны что-то придумать, – сердито заметил Анвар, сгребая со стола деньги.

– Придумаем. Я что-нибудь изобрету.

Анвар уселся на перевернутый ящик и взглянул на Малика.

– Ты пойдешь туда снова?

– Куда?

– К ней?

– Когда смогу. Анвар вздохнул.

– Это все равно, что добровольно засовывать голову под топор.

– Я должен ее видеть!

– Знаю. И понимаю. Но необходимо ли для этого рисковать жизнью?

– Мы с тобой оба каждый день рискуем жизнью. Анвар наклонился.

– Послушай, я знаю, что ты любишь Амелию, но есть вещи, которые тебе лучше знать. Юрий только что рассказал мне, что прошел слух, будто султан втрое увеличивает число янычар в Пере. Европейцы жалуются на разгул преступности. Хаммид очень заботится об их благополучии и о том, чтобы их доллары исправно текли в казну.

– Он всех нас скоро превратит в воров и разбойников, – с отвращением произнес Малик.

– Если это все правда, то попасть в дом тебе будет еще труднее, – продолжал Анвар.