Элизабет Хеншэлл - Наперекор судьбе

Первым же звуком, который донесся до ушей Мэдселин, был голос Орвелла:

— Они не могли далеко уйти. Попробуйте копьями.

Эдвин плотнее прижал ее к дереву.

— Держись крепче. Скоро нам придется нырнуть.

Она кивнула и как можно теснее прильнула к нему. Вода была такой пронзительно холодной, что у Мэдселин перехватывало дыхание. «Если мы долго просидим здесь, то умрем от холода». Прижимаясь к Эдвину, Мэдселин заглянула ему в глаза.

— Прости меня, — прошептала она. — За все.

Он лишь улыбнулся и крепче обнял ее.

— Если мы переживем это, леди де Бревиль, то будьте уверены, я заставлю вас за все заплатить сполна.

Лицо у него было такое коварное, что она не удержалась от улыбки, изогнувшей ее застывшие губы.

— Хвастаешься, англичанин?

Он с выражением торжественного обещания посмотрел ей в глаза, а потом нырнул под воду, увлекая ее за собой под корни дерева, защищая собственным телом. Клинки мечей и копья хлестали поверхность воды, превращая ее в кипящую пену. Мэдселин не сомневалась, что их вот-вот изрубят на куски.

Довольно часто необходимость вдохнуть заставляла их медленно выныривать. Набрав побольше воздуха и увидев, что творится вокруг, они вновь поспешно окунались с головой.

Непонятное оцепенение овладело телом Мэдселин: Она ничего не чувствовала. У нее осталось лишь одно желание — просто закрыть глаза и уплыть куда-нибудь. Вдруг Эдвин напрягся. По тому, как завихрилась возле них вода, Мэдселин поняла, что к ним приближается какой-то всадник.

С силой, рожденной чувством самосохранения, Мэдселин вцепилась в Эдвина и держалась до тех пор, пока руки не окоченели. Чуть дальше от нее раздавалось звяканье упряжи и громкий грубый голос, что-то мычавший невидимому спутнику. Мощный удар меча пронзил воду, а затем хозяин его повернул коня на середину ручья.

Медленно-медленно они вынырнули на поверхность. Похоже, всадники и солдаты двигались вверх по течению, оставляя за собой взбаламученную грязь и переломанный тростник.

— Пока не двигайся, — прошептал ей в ухо Эдвин. — Еще не время.

Мэдселин казалось, что они не шевелились несколько часов кряду, и она была уверена, что кровь у них в жилах превратилась в лед. Наконец Эдвин растормошил ее, вывел из оцепенения и подал знак, что они могут выбираться из воды. Но это оказалось не так-то просто. Руки-ноги у них не двигались. И они смогли шевелить ногами только после того, как растерли друг друга.

Они пробрались через заросли тростника и тяжело повалились на берег. Мэдселин попыталась выжать хотя бы немного воды из плаща и юбок, но это было невозможно. Эдвин стянул башмаки и вылил из них воду.

Никто из них не говорил ни слова, но в этом и не было необходимости.

Орвелл и его люди поскакали в сторону крепости де Вайлан, как и догадывался Эдвин. А они с Мэдселин тем временем пробирались к горам на юго-востоке. Еще несколько часов прошли в страшном холоде и ужасе, от которого коченело все внутри. По лицу же Эдвина, правда, ничего прочитать было невозможно, потому что оно оставалось совершенно бесстрастным.

— Если нам все же удастся добраться до ферм, что будет дальше? — наконец спросила Мэдселин, пока они сидели, спрятавшись под какими-то густыми кустами. Они тесно прижались друг к другу, чтобы согреться, поскольку Эдвин даже думать не мог о том, чтобы развести огонь.

Он обратил к ней свои серые глаза и оценивающе посмотрел на нее.

— Я постараюсь отправить записку Малле о том, что в пещерах скотты и Орвелл. Если повезет, они смогут всех их схватить.

— И Малле прикажет их убить, как ты думаешь? — Она подняла палку и принялась чертить ею по земле.

— Нет, — яростно и немедленно ответил он. — Орвелла убью я.

— Ты? — Мэдселин откинула голову и уставилась на него.

— Да. Я вызову его на битву. Орвелл примет вызов. — Зубы Эдвина были плотно сжаты, кровь болезненно пульсировала у него в висках.

Мэдселин открыла рот.

— Он сам убьет тебя. — Она выдержала его взгляд. Глаза Эдвина пылали ненавистью и гневом.

— Вполне может быть. — Он опустил глаза и бесцельно дернул траву. — Это не имеет значения.

«Нет, имеет».

— Для меня это имеет значение, глупый англичанин. — Голос ее звучал невесело. В нем слышалось искреннее сожаление.

Эдвин поглядел на нее. Злость его улеглась, а на смену ей пришло нечто доброе.

— Да. Мне тоже будет тебя не хватать. — Он так тихо произнес последующие слова, что она едва разобрала их. — Но Орвелл — моя судьба.

Они медленно продвигались вперед, с каждым шагом убеждаясь, что чем выше они поднимутся на гору, тем в большей безопасности окажутся. Мэдселин в любой момент готова была услышать окрик Орвелла или его людей, которые настигнут их, чтобы убить. Но день постепенно угасал, и их шансы на спасение возрастали.

Над головой у них собрались серые грозовые облака, и Мэдселин по-другому оценила их положение. «Если мы вскоре не найдем приют, то погибнем от холода и усталости». Мэдселин заметила также, что рука Эдвина снова начала кровоточить. Она ненадолго остановилась, чтобы осмотреть рану, потом оторвала длинную полоску шерстяной ткани от своего плаща и аккуратно перевязала ему руку.

Завязав кончики повязки, Мэдселин почувствовала на себе взгляд Эдвина.

— Можно сказать, я сделал из тебя англичанку, — с оттенком удивления произнес он. Потом слегка застонал, когда Мэдселин согнула ему руку. — Ты словно рыба в воде на этом холоде и в сырой одежде. — Он протянул руку и отбросил с ее лица мокрые пряди волос. — Хотя ты похожа на крысу-утопленницу.

Мэдселин сердито поглядела на него.

— От этого я чувствую себя гораздо лучше, — грубо ответила она, отмахиваясь от его руки. — И если мы вскорости не найдем приют, то, мне кажется, в этом месте мы и успокоимся навек.

По мере того как они карабкались выше, лес начинал редеть. Эдвин еще находил в себе силы шагать, а Мэдселин становилось все труднее и труднее поспевать за ним. Задыхаясь, она повалилась как мешок позади большой груды камней.

— Ты хочешь, чтобы я понес тебя? — с совершенно серьезным лицом обратился к ней Эдвин.

— Нет, — раздраженно отрезала она. — Я бы хотела избавиться от этой холодной сырой одежды и заснуть.

Эдвин отвел от нее глаза и поглядел за горизонт.

— Если память мне не изменяет, там, за гребнем следующей горы, спряталась небольшая ферма. Как думаешь, ты дойдешь до нее?

Она посмотрела туда, но ничего не сказала.

— Если ты лжешь мне, англичанин, я тебя до смерти замучаю попреками. — Приняв его протянутую руку, она устало поднялась на ноги. — Я тебя предупредила.