Лиза Клейпас - Я ищу тебя

Будь он проклят, если станет обсуждать свою личную жизнь с посторонними людьми! Но все-таки следует признать, что Скотт знает Джулию куда лучше, чем он, ее муж! Она, кажется, доверяет своему директору и благодарна за то, что он принял ее в труппу. И хотя Джулия утверждала, что между ними ничего нет, кроме взаимной приязни, подозрения все-таки мучили Дамона. Как может Скотт оставаться равнодушным к такой женщине?

– Позвольте полюбопытствовать, единственная ли эта причина, по которой вы скрываете, где миссис Уэнтуорт? Или вами движут иные чувства?

– Миссис Уэнтуорт мой друг, милорд, - невозмутимо ответил Скотт. - И если возникнет нужда, я буду защищать ее до последнего дыхания.

– Защищать? От кого? Человека, который жаждет предложить ей настоящую жизнь, дом и семью вместо бесконечных мимолетных фантазий на театральных подмостках? - усмехнулся Дамон, обводя уничтожающим. взглядом обугленные стены. - Она нуждается в гораздо большем, нравится вам это или нет.

– Но сможете ли вы дать ей все, в чем она нуждается? - тихо спросил Скотт.

– А вот это мы еще посмотрим.

Скотт печально покачал головой:

– Что вам по-настоящему известно о Джессике, несмотря на власть, которую, как вы считаете, получили над ней? Не подумали, что, если лишите ее всего, составляющего смысл ее существования, она попросту увянет, как сорванный цветок?

– Я слышу слова истинного друга? - с обманчивой беспечностью осведомился Дамон. - Или директора театра, обеспокоенного потерей доходов?

И хотя издевка, казалось, вовсе не задела Скотта, по его настороженному взгляду и сжавшимся кулакам Дамон понял, что попал в цель.

– Она значит для меня куда больше, чем все прибыли в мире.

– Насколько больше? - Не дождавшись ответа, Дамон торжествующе усмехнулся:

– Избавьте меня от вашего лицемерного сочувствия, мистер Скотт. Я требую лишь одного - не вмешивайтесь в наши отношения с миссис Уэнтуорт, иначе, клянусь Богом, сильно пожалеете, что встретились со мной!

– Я уже жалею, - буркнул Скотт себе под нос, глядя вслед лорду Савиджу.

Город Бат был выстроен римлянами на месте, где из-под земли били горячие источники минеральной воды. В начале восемнадцатого века он стал модным курортом с длинными аллеями, обсаженными высокими деревьями, зелеными газонами и открытыми галереями. Теперь же, спустя столетие, Бат сделался доступным не только высшему свету, но и простым смертным. Сюда приезжали на воды, принимать ванны, поправить здоровье и обзавестись полезными знакомствами. Раскинувшийся вдоль берега реки Эйвон, среди зеленых известковых холмов, город постепенно разрастался. Здесь каждый мог найти магазины, гостиницы и развлечения сообразно вкусам и кошелькам - от довольно скромных до поистине роскошных.

От гостиницы, где сняла комнату Джулия, было рукой подать до купален и минерального источника. Неторопливо шагая по дорожке, девушка любовалась розовато-фиолетовыми лучами заходящего солнца, краешек которого медленно исчезал за "Нью-тиетр". Здание, в котором обычно давали представления заезжие актеры, было совсем новым и довольно красивым снаружи и внутри - просторная сцена, три яруса лож, богато украшенных алым бархатом и позолоченной бахромой. Джулия провела в Бате две недели и лишь несколько дней назад увидела, как начали прибывать ящики с декорациями к постановке "Миледи-обманщицы". Вместе с ними приехали некоторые актеры, бутафоры и рабочие. Логан прислал письмо с приказом завтра собраться на репетицию. До вечера четверга, на который был назначен первый спектакль, оставалось совсем немного.

Куда бы ни заходила Джулия - в магазин или павильон вод, великолепное здание с колоннами, где из маленьких фонтанчиков била минеральная вода, - повсюду только и слышались разговоры о пьесе. Некоторые объявляли драматурга бездарем и неудачником и клялись, что ни за какие коврижки не решатся посетить столь жалкое зрелище. Дамы обсуждали внешность и манеры миссис Уэнтуорт, что немало забавляло Джулию, старавшуюся выходить на улицу под густой вуалью. Она давно привыкла к пересудам и понимала, что вряд ли оправдает ожидания наивной публики. Зрители почему-то считали, что она и в жизни похожа на своих героинь, либо романтических и простодушных, либо искрящихся задорным весельем. Даже Скотт жаловался, что женщины хотели, а порой и требовали, чтобы он разыгрывал перед ними страстного любовника, каким был на сцене.

– Это беда всех актеров, - объяснил он как-то. - Люди всегда разочарованы, когда обнаруживают, что мы ничем от них не отличаемся.

Войдя в купальню, небольшое строение в греческом стиле, Джулия кивнула пожилой служительнице. Девушка заранее договорилась, чтобы во время ее посещений в купальню никого не пускали. Это было единственной возможностью спокойно принять ванну без необходимости выдерживать любопытные взгляды и отвечать на нескромные вопросы. К счастью, в такое неподходящее время сюда приходили редкие посетители. Считалось, что утренние ванны гораздо полезнее для здоровья, не говоря уж о том, что так было принято в высшем свете.

Джулия открыла разбухшую дверь и очутилась в довольно тесном помещении. В гладкой, как стекло, поверхности бассейна отражался огонек лампы, подвешенной к стене. К потолку поднимался пар, распространяя едкий запах. Как приятно полежать в подогретой минеральной воде, зная, что на улице дует прохладный ветерок!

Чуть поеживаясь от предвкушения, Джулия разделась, сложила одежду на скамью и высоко сколола волосы на затылке.

В бассейн вели истертые сотнями ног ступеньки вода омыла щиколотки, дошла до бедер, талии и наконец покрыла плечи. Джулия легла на спину, широко раскинув руки, и прикрыла глаза. Тело постепенно расслаблялось в тепле, но неотвязные мысли не давали покоя. Как воспринял Дамон ее неожиданное исчезновение? Бросился ли на поиски ее или слишком занят леди Аштон, чтобы уделять время сбежавшей жене?

В воображении вставали их сплетенные тела, ласки и поцелуи…

Девушка тряхнула головой, пытаясь отогнать мучительные картины. Однако интересно, что произошло в доме Дамона после ее ухода? Позволил любовнице остаться? Понес ее в постель? Или они поссорились?

– Мне все равно, - прошептала Джулия, вытирая мокрыми ладонями лицо и понимая, что лжет. Несмотря на страхи, упрямство и гордость, она почему-то всем сердцем ощущала, что Дамон принадлежит ей! Она заслужила право любить его после всего, что вытерпела из-за прихоти отца! Но что, если Полин и впрямь должна родить? Сможет ли Джулия жить в ладу с собой, зная, что заставила Дамона пренебречь долгом?

Она снова рассеянно плеснула в лицо водой, но в это время тишину нарушил пронзительный голос служительницы: